Заодно перетряхните женские украшения – нужен перстень золотой с хризопразом, большой, на мужской палец, камень зеленовато-желтый, овальной формы, придерживается коваными дубовыми листочками. Обо всех обнаруженных тайниках, подвалах или кладах докладывать немедленно. Я буду в конюшне.
Десятник кивнул и отрядил людей на поиски. Мы с Ягой и двумя дворовыми мужиками отправились к месту трагедии. Труп из петли, естественно, был вынут сразу, как только конюх поутру раскрыл двери. Тело казначея Тюри лежало в доме на столе, но сейчас меня волновало только место самоубийства.
– Вот туточки на балке он и висел…
Тюря выбрал для разрешения споров с жизнью одну из потолочных балок прямо перед входом. С нее свисали вожжи, на которых удавился казначей. Конец вожжей был обрезан, по-видимому во время снятия тела. Я подошел, подпрыгнул, с трудом задев пальцами обрезки вожжей.
– Мужики, а кто обнаружил тело?
– Конюх, батюшка воевода, – поклонились оба.
– Это я знаю. Где он сейчас? Быстро доставить его ко мне.
Когда они ушли, Яга, уважительно цокая языком, указала взглядом на балку:
– А ить ты прав, Никитушка… Казначей-то наш тебе и до плеча не доставал, как же он на такую высоту петлю себе ладил?
– Это как раз вполне объяснимо.
– Задумчиво поправив фуражку, я поделился с бабулькой своими соображениями: – Вот лестница в углу, на ней полуподсохшие отпечатки навоза. Если ее приставить к балке, то легко и вожжи затянуть.
– А что ж тогда не так, касатик?
– А это мы сейчас выясним у конюха. Вот его ведут…"
"– Здравия желаем, батюшка сыскной воевода, – поклонился худющий старик с нечесаной бородой.
– Федор я, из бывших стрельцов, а ныне конюх здешний.
Я раскрыл планшетку и приготовился к записи…
– Теперь самое главное. Значит, вы открыли двери?..
– Да, петухи уже пропели. Я на зорьке лошадок водицей пою, так и пошел к конюшне. Дверь открыл, глядь… Висит, сердечный!
– Так, а что, конюшня на ночь не запирается?
– Нет, батюшка. Вот только засов малый, но ить он отворен был!
– Еще бы нет! Получается, что гражданин Тюря пришел сюда ночью, отворил засов, приставил лестницу, наладил петлю, убрал лестницу на место и…
– Повесился, – скорбно перекрестился дед Федор.
– Он высоко висел? – как бы между прочим уточнил я.
– Высоко! – кивнул конюх. – Я-то только ноги и достал. Пришлось бежать, Гришку да Пашку звать, они парни молодые. Один другому на плечи влез, ножиком по ремню полоснули, так и сняли.
– А во что хозяин был обут?
– Да ни во что, босой он был.
