Двоих я завалил, третий почти оторвал мне рукав кителя, четвертый схватил за грудки, смрадно дохнув на меня трупным запахом и… с воем свалился наземь, тут же рассыпавшись в пригоршню серого пепла. Остальные на мгновенье замерли. Этого мне хватило, чтобы понять, что, собственно, произошло… Ладанка Бабы Яги! Та самая, которую она собственноручно повесила мне на шею. Маленький полотняный мешочек на кожаном шнурке, наполненный заговоренной золой или чем там не знаю еще, заставил ожившего мертвеца окончательно и бесповоротно обратиться в прах.
Я отшвырнул лопату, сорвал через голову ладанку и перехватил ее за шнурок на манер ремня с пряжкой.
– А ну подходи!..
Первый повернувшийся ко мне гад, получив мешочком в лоб, отлетел в сторону уже облачком пепла. Дико заорав, я сам бросился на врага, бешено размахивая новым «оружием». Дальше – больше! Мертвецы сыпанули кто куда, я гонялся за ними между крестов, памятных камней и могильных плит, щедро раздавая удары направо-налево. Полчаса спустя все кладбище было усыпано серым пеплом… Я грохнулся рядом со вскрытой нами могилой в совершенном изнеможении.
Едва отдышался, ноги и руки казались свинцовыми, пальцы намертво сжали бабкину ладанку, перед глазами плавали разноцветные круги, поэтому знакомый голос из могилы показался таким далеким…
– Б-б-батю…шка Н-ни-ки-ит-т-т… Ив…но…в…
– Вылезай, – прохрипел я.
– А он-н-ни… уш…л…ли?
– Ага, отправились по домам. Вылезай, тебе говорят…
Из-под гроба показалось бледное, как поганка, лицо моего напарника. Я подал ему руку.
Митька на карачках вылез ко мне и с мольбой заглянул в глаза. Я молча кивнул… Все нормально, парень, без обид. Ты тоже меня выручал…
– Геройский ты мужик, участковый! – высунулся из-за ствола сосны знакомый дед. – Я уж думал – разорвут они вас на клочки и по ветру пустят… А ты, вона как, не заробел! В твоей милиции все такие?
– Все, дедушка, все… Спасибо за предупреждение. Я едва обернуться успел. Как вы только согласились на такую работу? Если эти твари разгуливают здесь, как по собственной квартире…
– А мне-то чего бояться? – хитро улыбнулся старичок.
– Вы бы, ребятушки, домой шли, вона небушко-то светлеет. Пока до города доберетесь – первые петухи запоют. Да и мне пора. Нам ведь тоже долго среди живых нельзя…"
"У меня язык присох к гортани. Митька закатил глаза и попытался изобразить аристократический обморок, но не сумел. Деревенщина – что возьмешь?
– Перстня царского здесь не ищи, в городе он, у шамаханов. Теперь все от твоего разумения зависит.
