– Здравствуйте, – бодро сказала я, – вот, давненько не заглядывала.
– Плохо, – сразу пошла на контакт молоденькая медсестра, – зубы полагается раз в полгода осматривать.
– Недосуг, – махнула я рукой. – Калерия Львовна в каком кабинете?
Девушка постучала карандашиком по столу.
– Доктор Образцова больше у нас не служит.
– Надо же, – изобразила я отчаяние, – я так к ней привыкла.
– Могу посоветовать Калистратову, – доверительно шепнула регистраторша, – изумительно работает.
– Нет, лучше подскажите, где искать Калерию Львовну…
– Работаю совсем недавно… – завела медсестра и осеклась, увидав у меня в руке двадцатидолларовую купюру.
Не говоря больше ни слова, она подошла к какому-то ящику и спросила:
– Домашний адрес устроит?
– Прекрасно, – обрадовалась я, – телефончик посмотрите.
– Здесь только адрес, – сообщила девушка, – улица Генерала Котова, дом пятнадцать, квартира сорок четыре.
– И еще поглядите координаты Георгия Рощина, он сюда зубы лечить ходит, – обнаглела я.
Но приветливая медсестричка, очевидно, решила, что двадцать баксов – вполне подходящая сумма за две справки, потому что тут же ушла куда-то за стеллажи, густо уставленные карточками.
Время тянулось томительно. Я наблюдала, как медленно перескакивает на часах минутная стрелка. Отчего тут не заведут компьютер?"
"Наконец регистраторша вынырнула, держа в руках потрепанную книжечку.
– Рощин Георгий Петрович, он?
Я кивнула. Отчества не знаю, но надеюсь, что в поликлинику обращался только один человек с такими данными.
В «Вольво» уселась поудобней и набрала телефон Рощина. Звонкий детский голос крикнул:
– Алло?
– Позови, пожалуйста, Георгия Петровича.
– Здесь такие не живут, – жизнерадостно сообщил ребенок и шлепнул трубку.
Пришлось накручивать номер заново. На этот раз подошла женщина.
– Извините, но мне дали телефон и сказали, что это квартира Рощина.
Незнакомая собеседница помолчала секунду, потом осторожно спросила:
– А вы ему кем приходитесь?
– Никем. Просто приехала из Парижа, а общие приятели попросили посылку ему передать, так, ерунда – рубашку и пуловер.
– Ему теперь одежда ни к чему, – сообщила женщина, – Рощин умер, а жена нам жилплощадь продала.
– Как? – вырвалось у меня.
Собеседница только вздохнула.
– Самоубийство, прыгнул из окна, хорошо хоть не дома, а то бы мы ни за что эту квартиру не купили. Хотите, дам координаты его жены – Лили, ей и отдадите посылочку.
Трясущейся рукой я записала адрес и уставилась в ветровое стекло.
