По дороге в Шантильи
Дилижанс был полный, в самом его начале, уж не знаю по какой причине это место считалось самым дорогим, занимало семейство, состоящее из дородного господина, который всё время потел, отчего ему приходилось вытирать лоб большим серым платком, и было непонятно, серым платок был по причине цвета материала, или от грязи. Супруга дородного господина тоже отличалась богатым телосложением, как их две дочери.
Девочки были крупные, поэтому было сложно определить возраст, но я решила, что они всё-таки ближе к подросткам.
Не успела эта «упитанная» семья усесться как они достали из корзинки еду и разложив на коленях такие же серые тряпки, похоже, что из того же материала, из которого был пошит и платок главы семейства, принялись дружно жевать.
Поскольку я так и не купила себе еды, то просто задыхалась от этих вкусных ароматов, чего-то мясного с чесночком, и сглатывала слюну. И честно говоря, на ближайшей остановке уже готова была расстаться со второй монеткой, которую хотела сохранить, чтобы начать копить деньги на поиски дочери.
Но возле меня сидела пожилая пара и женщина, неожиданно достала из сумки булочки, одну передала своему супругу, а другую предложила мне с доброй улыбкой:
— Кушай, деточка, я сама пекла
Не в моём положении было отказываться, поэтому я с благодарностью приняла такой неожиданный, но очень нужный подарок.
Ещё в дилижансе ехали две монахини, в рясах того же цвета, что была и у матушки Боншон.
Возможно, здесь все монахини носили чёрные балахоны.
Напротив монахинь дремал крепкий молодой человек, лица которого никто не видел, он как только уселся на своё место, сразу надвинул шляпу на лицо и заснул, ну или сделал вид, что заснул."
"Ещё в дилижансе оставалось три свободных места, но возница сказал, чтобы не занимали, что пассажиры на них есть, просто посадка будет на следующей остановке, при этом с подозрением поглядев почему-то на меня, как будто я первая кандидатка на то, чтобы пересесть к толстякам поближе.
Примерно через час со стороны «первого класса», как про себя обозвала место в дальней от двери стороне дилижанса, раздался дружный храп. «Упитанное» семейство во сне стало «радовать» нас продуктами брожения в их кишечниках и на весь дилижанс завоняло. Я практически высунула нос в узкую щель слухового окна, и только таким образом мне удалось немного смирится с послеобеденной атмосферой фургона.
