В тот день, когда Волк приехал от Олега домой, где-то около часа ночи раздался телефонный звонок и красиво окрашенный мужской голос сообщил:
– Мы знаем о беде, которая приключилась с вашей женой, и готовы помочь. Давайте встретимся завтра в девять утра. Записывайте адрес, да, не забудьте фото Веры.
Ровно в назначенный срок Никита вошел в один ничем не примечательный московский дом и был впущен в самую обычную квартиру, обставленную незатейливой мебелью. Несмотря на то что окна украшали штапельные занавески, а со стола свисала скатерть, «однушка» выглядела нежилой, казенной.
Да и хозяин смотрелся странно, он был одет в костюм и рубашку с галстуком, а на ногах имел уличные туфли. Впрочем, и Никите тапочек предлагать не стали.
Глава 17
– Иван Иванович, – представился дядька.
Никита вздрогнул и сразу понял, куда попал: он находится на так называемой оперативной квартире, видит перед собой сотрудника КГБ [17].
Иван Иванович улыбнулся.
– Вы талантливый режиссер, каких мало.
– Спасибо, – буркнул Никита.
– Поэтому решено помочь вам. Вера сможет улететь в США спустя пару дней после нашей беседы. Вот билет, документы оформят мгновенно, фотографию принесли? – деловито осведомился Иван Иванович.
– Нет, – пробормотал ошарашенно Никита, глядя на тонкую, прямоугольную книжечку, дающую возможность его жене стать здоровой.
– Ну что же вы! – укорил кагэбэшник. – Ведь вчера я вас специально предупредил! Фото!!! Ладно, подвезете поздней.
– Да, – вскочил Никита, – прямо сейчас помчусь, только сначала в сберкассу.
– Зачем? – осведомился Иван Иванович.
– Деньги на билет сниму.
– Не надо, мы дарим его вам, – улыбнулся представитель всемогущей структуры.
Никита вздрогнул.
– С какой стати? Почему вдруг вы решили делать такие презенты?
– Стране нужны талантливые люди.
– Понятно, – еле выдавил из себя пораженный Волк.
– Но творческие личности иногда совершают ошибки, тяжелые, непоправимые. Наша задача уберечь интеллигенцию от неверных шагов. Писатель, поэт, актер принадлежат народу, – завел Иван Иванович.
Никита молча слушал кагэбэшника и, холодея, понимал, что сейчас от него потребуют.
Ремизов замолчал и глянул на меня.
– Вы сообразили в чем дело?
Я кивнула.
– Конечно, я хоть и моложе вас, но тоже жила в советские времена, Никите предложили стать осведомителем, ничего удивительного, насколько я знаю, все, подчеркиваю, все, кто в те далекие годы выезжал за рубеж, давали согласие стучать на сограждан.
