– Почему не разговаривали, – покачивая ногой, обутой в замшевую туфельку, прищурилась я, – вчера весьма мило потолковали.
– Мы с вами? – изумился Волк, доставая из бара конфеты. – Любите шоколад? Все бельгийский советуют, но, честно говоря, наш львовский лучше. Вернее, Львов уже не наш, я это так по привычке сказанул, я-то как был советским, так и остался.
– Привычка страшное дело, – ухмыльнулась я, – в особенности коли приучаешься безостановочно глотать горячительное!
Никита осторожно поставил на стол коробку.
– Душечка, я плохо понимаю пока, о чем ведете речь?
– Вчера я оставила вам сообщение на автоответчике, у меня в руках имелось пять номеров телефонов, но ни по одному режиссер Волк не был доступен.
– Верно, – кивнул Никита, – я в монтажной сидел. Наивные люди полагают, что основная работа происходит на съемочной площадке! О, как они ошибаются…
– Я знакома с производственным процессом, – рявкнула я.
Волк слегка растерялся.
– Я сразу перезвонил вам, как прослушал запись.
– Точно! И начали материться!
– Я?"
"– Вы. Я очень удивилась! Ну почему вы так неадекватно отреагировали на мое сообщение? Если не хотите снимать сериал, то никто вас не заставит, отдам свои деньги другому…
Лоб Никиты покрылся мелкими каплями пота.
– И что я вам сказал?
– Извините, я не способна повторить ваши выражансы. Сейчас очень сожалею, что приняла ваше предложение о встрече. Судя по цвету лица, вас пинает похмелье, но меня еще больше настораживает иной факт: вы забыли о своем хамстве.
Ну как в таком случае я могу доверять вам съемки?
Дверь кабинета слегка скрипнула, ее приоткрыл сквозняк. Волк подошел к створке, со всей силой шарахнул ею о косяк и мрачно сказал:
– Это не я звонил.
– Да ну? Кто же? Дух Александра Македонского? – скривилась я.
Никита осторожно пригладил взъерошенные волосы.
– Я вообще не пью.
– Ага!
– Мною снято множество лент.
– Ага!
– По-вашему, алкоголик способен продуктивно работать?
Я стряхнула с брюк шерстинки, осенью наши собаки начинают интенсивно линять, и, как ни старайся, выйдешь из дома в мелких волосках.
– Знаете, мой бывший муж по вечерам наливался «горючим» по уши, буянил, дрался, потом спал пару часов, а утром выглядел огурцом. На службе и предположить не могли, что он пьянчуга.
Никита опустился в другое кресло.
– Ладно, понятно, вы ничего не знаете!
– О чем?
– Господь наградил меня сыном. Великовозрастный Митрофан, нигде не трудится.
