Набрав полные туфли воды, я добежала до «Пежо», села внутрь, стащила с ног ставшие тяжелыми баретки, насквозь мокрые гольфы и, поставив босые ступни на педали, призадумалась.
Николай Шнеер жив! Но почему он прикинулся мертвым? Хотел сбежать от жены и дочери? Мужчине настолько надоела семейная жизнь? Его задолбал уют? На ум неожиданно пришел старый анекдот. Встречаются два приятеля и начинают рассказывать друг другу о женах. Первый жалуется, чуть ли не со слезами повествуя о супруге: жадная, злая, плохая хозяйка, дура, истеричка.
А второй тихо говорит:
– Моя ничего, ласковая. Приду домой, тапочки подаст, супчику нальет, сядет рядом и щебечет, щебечет, щебечет, щебечет!
– Повезло, – вздыхает первый.
– Да, – кивает второй, – супчик нальет и щебечет, щебечет, щебечет. Убью ее когда-нибудь за щебет.
Может, и Нина была из таких, щебечущих? Но в то же мгновение я отмела это подозрение. Помнится, Никитина рассказывала о некоем Сергее Сергеевиче, который помогал вдове, в частности, отдавал ей деньги, долг, возвращаемый одним из сослуживцев, сумму, с учетом инфляции.
Но, похоже, не было должника, это Николай при помощи Сергея Сергеевича помогал жене. Исчезновение Шнеера связано с его службой, впрочем, мне не нужно сейчас докапываться до истинных причин побега Николая. Судя по тому, как было организовано дело: труп из-под электрички, закрытый гроб, появление Сергея Сергеевича, торжественные похороны – его проворачивали настоящие профессионалы. Много знаний – многие печали, с какой стати Шнеер «умер», чем он сейчас занимается, меня касаться не должно, интересно другое.
Николай пристально наблюдал за своей семьей, помогал ей материально. Финансовый ручей, вытекавший из рук Шнеера, иссяк в тот год, когда Люда вышла замуж за Костю. Очень хорошо помню, как Нина, рассказывая мне о своей жизни после погребения мужа, воскликнула:
– Людмила вышла замуж за убийцу, а вскоре Сергей Сергеевич пропал. Я было испугалась: ну как жить? Только Константин более или менее зарабатывал, дочь не голодала, ну и мне перепадали крохи.
Значит, Николай решил, что Костя способен просодержать семью, и устранился из их жизни. Жене Шнеер ни разу не позвонил и не намекнул на то, что жив! Вам это кажется странным? А мне нет, очевидно, для такого человека, как Николай, долг перед Родиной оказался более сильным чувством, чем любовь к семье. Ему пришлось выбирать между работой и личным счастьем.
