– Ну… да… Извини, я закрутился и не звонил, а потом мое ужасное положение…
Поняв, что Владлен сейчас снова начнет стонать и плакать, Нина собралась резко оборвать его, но Богоявленский неожиданно остановился сам и сказал:
– Нинок, есть у меня просьба к тебе.
– И какая? – прищурилась Никитина, ожидая услышать фразу: «Дай денег».
Но Владлен произнес иные слова.
– Плохо мне.
– Я уже поняла.
– Депрессия навалилась.
– Сходи к врачу.
– Был уже, а толку?
– Ну не знаю, – раздраженно воскликнула Нина, – я не специалист по нервным расстройствам.
– Ты меня ненавидишь!
– Вовсе нет.
– И правильно делаешь, я не звонил, не приходил…
– Просто я спать хочу!
– А у меня бессонница, маюсь до утра.
– Прими лекарство.
– Не берет оно меня!
Нина прикусила нижнюю губу, а потом рявкнула:
– Не тяни, говори, что надо? Только имей в виду, денег у меня нет.
– Пусти в Колин кабинет, – неожиданно сказал Владлен.
– Зачем? – заморгала Нина.
Владлен опустил голову и зашептал:
– Зайду туда, постою, подышу тем воздухом, попрошу у всех, у Исаака, Сары, Николаши прощения.
– Пошли, – кивнула Нина, ей отчего-то вдруг стало жаль старого приятеля.
В большой комнате, забитой шкафами с книгами, стоял особый запах. Нина, помня указание Исаака, в сырую погоду никогда не открывала форточку. Еще она всегда следила за тем, чтобы тяжелые, дубовые дверцы шкафов были тщательно заперты, книги боятся сырости, пыли и яркого света. Вот и сейчас, войдя в бывший кабинет, где любили сидеть сначала Исаак, потом Сара, а за ними Николай, Нина машинально окинула взором створки.
Все тщательно закрыто, за стеклами темнеют корешки.
– Господи, – прошептал Владлен, валясь на кожаный черный диван, – тут все по-старому!
– Да.
– И лампа.
– Да.
– И стол, и книги!
– Что же удивительного, – пожала плечами Нина, – сказала ведь, здесь ничего не тронуто.
– Боже, боже, – раскачивался на диване Богоявленский, – как сейчас помню, вот Исаак кричит: «Сарочка, что у нас на ужин?» А она отвечает: «Секрет, папа, сядешь за стол, узнаешь, но тебе понравится».
– «Наверное, свинина в майонезе», – усмехается Исаак. А тут мы с Николашей сидим, вон, у столика с шахматной доской, помнится, я спросил тогда: «Исаак предпочитает свинину?» Дед засмеялся, а Николай спокойно пояснил: «Евреи свинину не едят, Исаак просто поддразнивает маму». Как они все любили друг друга! И куда ушли? Где их души? Встретимся ли, а?
У Нины внезапно защипало в носу.
– Перестань, – прошептала она.
Владлен прижал ладонь к груди.
