– Ну слава богу, – улыбнулся Богоявленский, – а то я уж подумал: все, постарел до неузнаваемости.
– Так ведь сколько лет не виделись, – ехидно заметила Нина, – и не сосчитать. Последний раз на поминках Николаши обнимались.
– Да, бежит времечко, – закивал поэт, – наши дни, как птицы, машут крыльями, улетая безвозвратно в края вечности.
Нину передернуло.
– Чем обязана визиту? – сухо поинтересовалась она.
Владлен не заметил гримасы хозяйки или сделал вид, что не заметил.
– Вот, шел мимо, – воскликнул он, – решил заглянуть, чаем угостишь?
Нине очень не хотелось разговаривать с предавшим ее другом мужа, она заколебалась, и тут Владлен сказал:
– Голова у меня от такой погоды закружилась, давление скакнуло, дай воды, таблетку запить.
– Проходи, – смилостивилась Нина.
Богоявленский дошел до кухни, получил чашку с чаем, осмотрелся и воскликнул:
– Тут все иное!
– А ты как хотел? – обозлилась Нина.
– Да, действительно, – закивал поэт, – столько лет не виделись. Люда небось уже школу заканчивает!
Нина вытаращила глаза.
– Окстись, Владлен! Когда Коля погиб, Милочка уже студенткой была! Замужем она, актрисой в театре служит!
Богоявленский пригорюнился.
– Вот дела! Ну и ну! Все в твоей жизни переменилось. Может, и ты замуж еще раз вышла?
– Нет.
– А почему?
– Какое твое дело? – окончательно вышла из себя Нина.
– Да, верно, – скуксился Владлен, – и я один кукую, никому не нужный, раздавленный эпохой.
Пришлось Нине, мысленно ругавшей себя за то, что впустила в дом зануду, выслушивать стенания Богоявленского.
Наконец гейзер жалоб на жизнь иссяк.
– Скажи, а кабинет Коли ты тоже переоборудовала? – вдруг спросил Владлен. – Мебель выкинула, шкафы с книгами?
Нину затопило настоящее возмущение.
– Библиотека Исаака Шнеера в полной сохранности, – сообщила она, – даже когда мы с дочерью нуждались, нам не пришла в голову мысль продать хоть листочек. Это память об Исааке, Саре и Николае. После моей смерти книги станут хранить Людмила с Константином, а потом их дети, внуки, правнуки.
– Какая ты молодец!
– Это естественное поведение.
– Вовсе нет! Другая бы…
– Я не такая, – перебила Владлена Нина, – поздно уже, извини, я спать хочу.
– Да, прости, пора уходить.
– Верно, – забыв о вежливости, сказала Нина, – собирайся побыстрей.
Сгорбившись и шаркая тапками, Владлен потопал в прихожую.
– Ты на меня сердишься, – вдруг констатировал он.
– Вовсе нет.
– Вижу, вижу! Конечно, мы долго не встречались."
"– Мой дом открыт для всех.
