Откуда взялось это магическое число, я так и не понял, но, судя по всему, товарищ Зубов по этой части был большой дока: примерно через час мы все были в меру неадекватны, причем некоторое особи неадекватны двояко, а то и вовсе не в меру.
Оковы официоза как-то сами собой распались, за столом воцарилась атмосфера всеобщего дружелюбия, благодушия и поистине братской любви.
Да! Братья по оружию – это товарищ Зубов верно подметил. Мы братья!!! Вообще, не понял: и чего это я давеча искал тут какие-то намеки и подтексты? Откуда такое желчное недоверие и махровый скептицизм?! Ну и сволочь же я… Все вокруг – просто душки и былинные богатыри.
Ну, вы, наверное, уже поняли: мне было хорошо. Скорбь по утраченным зубам временно оставила меня, и в какой-то момент я понял, что прямо сейчас могу отчетливо сформулировать определение отдельно взятого, локального счастья. Счастье – это когда ты сытый и пьяный сидишь на пиру победителей, в компании братьев по оружию, тебе не надо ни о чем беспокоиться, а впереди отчетливо прорисовываются самые радужные и многообещающие перспективы – потому что ты принадлежишь к самой лучшей на свете организации, которая в этом мире зла занимается праведным делом.
Вот это счастье.
И вообще, все было здорово и прекрасно. Свежий воздух, ночная прохлада, сказочные огоньки разноцветных фонариков, освещавших сад, богато накрытый стол, аромат поджариваемого на углях мяса, приятная ненавязчивая музыка…
Короче, не вечер, а сплошная земная благодать!
Хотя, может быть, для кого-то это было всего лишь приятной обыденностью, а я испытывал особенно острое ощущение счастья ввиду того, что совсем недавно пережил страх неотвратимой смерти и каким-то чудом умудрился в последний момент выскочить из ее липких объятий…
Братья по оружию, судя по всему, тоже чувствовали себя неплохо.
Собакин наконец-то ублажил демона чревоугодия: сидел, раскачиваясь, как китайский болванчик, и, сыто икая, благодушно посмеивался над анекдотами, которые заплетающимся языком рассказывал коллега из отдела обеспечения.
Вечно розовый Разуваев был странно бледен и задумчив. Но задумчив не отрешенно и пасмурно, а как-то светло и даже величаво. А может, он просто музыку слушал: из колонок, выставленных во дворе, лилась берущая за душу лирическая мелодия – я не особо силен в музыке, не знаю, что это было, но было здорово.
