– Содержимое у вас в желудке, молодой человек, – бай говорил тихо и спокойно, но видно было, что взор его постепенно наполняется холодным бешенством. – И если вы сейчас же не дадите мне запись, мы совместно ознакомимся с этим содержимым.
Ай, как все скверно… Как бы половчее одернуть зарвавшегося друга? Еще пара реплик в этом направлении – и нас отсюда вынесут.
– Да на улице запись, рядом тут, – испуганно заторопился Костя. – Вы же понимаете, мы должны подстраховаться. Ща по деньгам сойдемся – сразу же созвонимся и отдадим.
– Никаких денег, пока не посмотрю запись, – гнев тут же уступил место привычной деловитой хватке. – Мало ли, что тут понаписано? Может, вы все это придумали.
– А что, такое можно придумать? – Костя кивнул на листок.
– Ну, в жизни всякое бывает… Вы знаете, кто я? – Бай положил листок на стол и спрятал очки в простенький с виду кожаный футляр с золотым вензелем.
– Да, нам сказали. – Костя покосился на шаурму, сглотнул слюну, но брать не посмел.
– Хорошо. Это упрощает дело.
Я даю слово, что отдам деньги сразу после просмотра записи. Десять тысяч евро, как договаривались.
– Не пойдет, – Костя потупил взгляд и неуступчиво насупился. – Запись короткая и это… ну, короче – красноречивая. Посмотрите, и сразу будет все понятно. И тогда не надо будет нам деньги платить.
– Что ж – резонно, – вопреки моим опасениям, вспышки гнева не последовало – в нашем собеседнике проснулся прирожденный делец. – А вы сами запись видели?
– Да, видели, – не стал отпираться Костя.
– И кто там?
– Гена разве не сказал? Там ваш племянник.
– Нет, это ясно. А кто с ним?
– Этого Гена не говорил.
– Но вы же видели?
– Так мы же его не знаем! Мы и про племянника – со слов Гены…
– И как он выглядит?
– Ну как… Нерусский. Кавказец. Может, армянин, может, азербайджанец – сразу и не разобрать…
– Так… – бай нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. – Ну заинтриговали. Звоните, пусть несут.
– А деньги?
– Вот деньги, – бай достал из кармана пачку купюр достоинством в сто евро в банковской упаковке и небрежным жестом бросил на стол.
– Звоните.
– Так это… – Костя достал телефон и замялся.
– Что такое?
– Нам отсюда еще выйти надо, – Костин голос нешуточно дрогнул.
Получилось очень естественно и натуралистично – никакого намека на игру.
– Хорошо, что вы это поняли, – одобрительно кивнул бай. – Плохо – что поняли поздно. Знаете… Если сделать человеку очень больно, он с легкостью отдаст самое дорогое.
