Выпав из ступора, он негромко уточнил на фарси, даже не удосужившись скосить взгляд:
– А кто сказал кормить?
– Они с собой принесли, – виноватым голосом пояснил маячивший за спиной бая метрдотель.
– С собой?!
– Да. Сидели, ждали. Потом вот этот – толстый, сказал, что люди здесь нехорошие, гостеприимство не соблюдают, пошел и принес еду.
– Почему пустили с едой?
– Насчет этого ничего не говорили, – метр от смущения пошел пятнами. – Главное же, чтобы на «рамке» ничего не звенело…
– А сам додуматься не мог?
– Извините, виноват…
– Пошел вон…
Бай прошел в кабинет, расстегнул пиджак и сел за стол.
Печальный метр тихонько прикрыл дверь с той стороны. Думаю, если поступит команда пустить нас в расход, теперь он сделает это не то чтобы без сожаления, а просто с большим удовольствием.
– Это что за демонстрация?"
"По-русски бай говорит отлично. А выглядит вообще на все сто: весьма симпатичный, породистый интеллигент, в каждом движении – врожденный аристократизм, до безобразия уверен в себе (и мы доподлинно знаем, что для этого имеются все основания).
Такому человеку поневоле хочется нравиться, расположить его к себе, и уж естественно – ни в коем случае не хамить.
Я чувствую себя последней скотиной. По-моему, Костя явно перегнул палку: шаурма – это лишнее.
– Какая демонстрация? Ты опоздал на встречу. Мы ждали, ждали – проголодались, у нас как раз обед по распорядку…
– Почему вы мне «тыкаете»?!
Бай сердит. При всей его непоколебимой уверенности чувствуется, что сейчас он испытывает досаду и неловкость.
Нехорошо получилось. Вроде бы мелочь пузатая – тараканы какие-то, можно одним движением придавить… А все равно неприятно. Как ни крути, получается, что бай – хреновый хозяин. Уж если люди к нему в ресторан со своим харчем прутся…
– Ну, это… – Костя по-пацански шмыгнул носом. – Не нравится – будем «выкать». Нам, в принципе, без разницы…
– Ладно, это не имеет значения, – бай досадливо дернул ртом. – Где запись?
– Щас. – Костя положил шаурму на стол, суетливо вытер руки о штаны и достал вчетверо сложенный листок.
– Вот.
Бай водрузил на нос очки в тонкой золотой оправе, брезгливо морщась, развернул лист и принялся читать.
В этот момент он был похож на моего профессора-арабиста, известного эстета и лощеного франта, а Костя, словно в пику ему, выглядел вполне свински. На листке остались отчетливые жирные пятна.
– Не понял… Это что такое?
– Это описалово содержимого ролика, – охотно пояснил Костя.
