Более того, ему, может быть, после этого придется вас – того… Гхм…
– Да ладно гнать-то!
– Я не шучу. Не веришь – наведи справки, чем занимается наш отдел…
Очкарь долго и внимательно смотрел на меня – видимо, пытался определить, гон это или незамысловатая действительность. Определил или нет, я так и не понял, но вид у него был растерянный и даже самую малость подопущенный.
– Ну еп… Короче, ладно. Пиши, никто смотреть не будет…
Оделся, согрелся, сел по-человечьи, «анестезия подействовала» – и сразу полегчало.
Немного поразмышляв, начал писать разную дрянь из серии: «…наш отдел в Черном Яре под предлогом борьбы с незаконным оборотом наркотиков занимается планированием, подготовкой и исполнением ликвидаций воров и криминальных авторитетов…».
Уж коль скоро взяли меня в качестве истребителя воров – ну так и получите фактуру в рамках заявленной темы.
Конвоир мой поначалу наблюдал, как я пишу, но скоро привык к монотонному подрагиванию колпачка дрянной ручки и стал дремать.
Однако особо обольщаться на этот счет не стоило: бывалый урка дремал как на «сборке», где ему предстояло торчать несколько часов в компании незнакомых «коллег».
Стоило мне изменить положение корпуса или просто перестать двигать правой рукой – он тотчас вскидывал голову и обращал ко мне свой взыскательный взор.
– Че не пишешь?
– Думаю.
– А че думаешь?
– Думаю, как бы не написать чего лишнего.
– А тебе щас не все равно?
– Мне – да. Но после меня люди останутся. Им жить.
– Ну-ну…
Минут за пятнадцать удалось открутить три шарика с четвертой и третьей от моей «коновязи» спинок.
Дальше «узда» не пускала – по-хорошему, надо бы откручивать с самой дальней, у стены, меньше шансов, что заметят.
Ввиду чуткой дремы моего конвоира перегнать железяки из руки в руку и далее в карман не получилось – оставил на резьбе, закрутив обратно на пару оборотов. Затем быстро накатал три воззвания, сунул под стопку бумаги и стал ожидать, когда стражу приспичит подставить лицо соленому ветру. Несложные подсчеты указывали, что это могло произойти в самое ближайшее время: мне, например, хотелось еще у милицейского крыльца, да как-то недосуг было – сначала кусал кое-кого, потом бодался с чужими ботинками.
Характерной разминки перед генеральным позывом (дерганье коленями и сопутствующие гримасы) не было. Просто наступил такой момент, когда мой конвоир – человек суровый и решительный, встал с дивана и стремительно направился к двери.
– Сиди спокойно, я щас…
Ага, вот оно!
– Эй, малой, поди-ка сюда.
