В самом верху, посредине, большой круг (пустой), от него стрелка вниз, кружок поменьше – я, от меня куча стрелок к треугольникам. «Ноги», стало быть. Вот и вся схема. Зачем бумагу портить – непонятно."
"Собакин взял фломастер, вписал в большой кружок «Анвар». Сбоку от моего кружка пририсовал прямоугольник, написал в нем «Зверев», соединил нас красной линией. Затем достал из кармана блокнот и, сверяясь с ним, аккуратно вписал в треугольники «погоняла» моих «ног». Пришлось ему дорисовывать два треугольника, я ненароком обсчитался (это новые «ноги», просто светить их не хотел, думал, про них никто не знает).
Закончив графические работы, Собакин спрятал блокнот, скрестил ручищи на груди и выжидающе уставился на меня.
Я развел руками и покачал головой. Понял, не дурак: все знаете. Запираться нет смысла, будем работать.
– А дальше? – Собакин, оказывается, смотрел на меня совсем в другом контексте.
– В смысле – «дальше»?
– За «ногами» – что?
– За ногами? Клиенты. В смысле, наркозависимые. Вряд ли они вам интересны – это, скорее, уже по медицинскому профилю.
– Напротив. Как раз они-то меня и интересуют. Напиши, кто и где из твоих «ног» работает, в каком районе, количество клиентов, какой примерно контингент. Ну, социальный состав, к какому слою общества принадлежат и так далее.
Вот новости! Андрей Иванович никогда такими вещами не занимался. У него было железное кредо: «Бороться не с наркоманами, а с наркомафией. Наркоманы – больные люди, их лечить надо!»
– Я точное количество не знаю.
Да и по составу, боюсь, могу лишь приблизительно…
– Ничего, пусть будет приблизительно. Изложи все, что знаешь. – Собакин поощрительно подмигнул мне. – Мне нужна вся информация, которой ты владеешь. В нашем деле все сгодится…
Я подумал: вряд ли это как-то навредит нашим клиентам. За употребление у нас не сажают, только за распространение. В общем, напряг извилины и за час изложил на бумаге все, что знал.
Собакин внимательно изучил мои каракули и стал задавать вопросы:
– Не понял… Что, возле университета никто не торгует?
– Нет.
Возле университета, возле школ, рядом с дошкольными учреждениями и детско-юношескими секциями и кружками – не торгуем.
– Ну надо же! Кодекс чести, что ли?
– Да ну какой, на фиг, кодекс… Это было требование Андрея Ивановича. Сказал так: поймаю кого в этих местах, заведу за угол и шлепну без разговора. Против него никто идти не смел, боялись. Вот и не торговали.
– Круто, – уважительно заметил Собакин.
