Вот так номер… Специально притворяется или на самом деле утомилась? Некоторое время он постоял над ней и полюбовался девушкой.
Нет, второе…
Марфа сладко сопела, лёжа прямо поверх одеяла. Реснички то и дело подрагивали. Такая нежная, нереально красивая… Не броской красотой, не порочной, от которой мужики головы сворачивают. Когда, глядя на женщину, у них возникают лишь одни мысли — горизонтальные.
Другой…
В груди привычно защемило. Ну и что с тобой делать, Марфа Ивановна?
— Вы мне свет загораживаете ночной, Илья Николаевич, — раздалось ворчливое.
Он улыбнулся.
Интересно, она хоть поняла, что сказала? Какой свет ночью?
Но его присутствие рядом почувствовала. Он мог разбудить её. Приласкать. Раздеть. Заняться тем, о чём думал последние дни. Он же, чёрт побери, ждал этой пятницы, чтобы увидеть Марфу и прикоснуться к ней! Снова окунуться в непередаваемый бархат её кожи, втянуть в себя запах её тела.
А сейчас стоит, как влюблённый дурак, и просто смотрит. А-а, ещё и улыбается.
Сняв домашнюю футболку, которую успел натянуть после душа, Илья направился к шкафу, где хранилось постельное бельё.
Итак, что у них имелось. Несколько небольших запасных подушек и одеял. Последние особенно актуальны.
Взяв по привычке два, вернулся к кровати. Одним накрыл Марфу. Та что-то благодарно пробормотала. Илья скинул штаны и прилёг рядом. Вытянулся. Накрылся своим. И…
Ни черта.
Комфорта никакого не было. Желания закрыть глаза и уснуть — тоже.
Как будто что-то не то. Не так.
Он нахмурился. Так дело не пойдёт.
Илья посмотрел на Марфу. Та закуталась в одеяло, подсунув ладони под щеку. Удобно ей, получается. Он нахмурился сильнее и даже приподнялся. Кровать у них была большой, больше двух метров в ширину. По факту присутствовали искомые девяносто сантиметров свободного пространства для здорового комфортного сна.
Что его не устраивало?
Он снова рухнул на подушку. Прикрыл глаза. Нихрена не сработало. Потом перевернулся набок.
Интересно, если он прижмёт Марфу к себе, по лицу отхватит?
Отчего-то снова вспомнилась Ивка.
Как та льнула к нему, прижималась, нежничала. А он…
У него не было потребности в тактильной близости. Его не то чтобы коробило, когда к нему прикасались вне секса. Скорее, он считал лишним телячьи нежности.
Что изменилось сейчас? С Марфой…
То, что его тянуло к ней с невообразимой силой, и всегда было её мало?
Или то, что она не отвечала взаимностью?
Последнее тревожило Илью. Он делала всё неправильно. Глупый шантаж завёл их куда-то не туда.
