А теперь… П-шёл с дороги! — процедила я, более не намеренная уступать и унижаться.
Ситченков совсем по-мужски повёл головой. В меня хлестнуло волной агрессии и тестостерона.
— Скоро выпускной. Я к ВАМ в гости загляну, — донеслось недоброе в спину. — И того мужика всё равно пробью…
Меня затрясло.
Нормально, да?..
Все мы знаем истории — выдуманные и реальные — когда между молоденькими учителями и учениками возникали романтические отношения. Ничем хорошим истории не заканчивались! Да и как такое можно допустить?..
Голова шла кругом. А Ситченков?.. Он и раньше меня задирал, бывало такое. Но как-то иначе, по-доброму, что ли. Никакой агрессии, наглости. А тут!..
Если и дальше продолжит вести себя в подобном духе, что делать? Встречаться с родителями? Не стоит… Парень взрослый, да и родители тоже пошли ого-ого какие. В девяноста девяти процентах вставали на сторону своих чад, не желая признавать нелицеприятную правду жизни.
«Мой Данечка не такой!»… «Моя Лиза не могла такое сказать!»… И так далее, и тому подобное.
Сейчас мне как раз предстояла встреча с родителями. Директриса пригласила. Я бы предпочла не ходить. Попыталась отмазаться занятостью — не получилось.
В школу приехал Матвей Аркадьевич Баранов, отец того самого Саши, которого задирали мальчишки из седьмого класса. Год назад я несколько месяцев замещала Савенко, учителя из другой параллели. Своего класса у меня ещё не было. Саша успел побыть немного моим учеником.
Самого Баранова я не знала. Как ни пыталась вспомнить что-то о нём — тщетно.
— Ты с кем связался, балбес?!
Из кабинета вышла высокая полноватая женщина в дорогом брючном костюме и коротком пальто. Не успела я с ней поздороваться, как она от души отвесила подзатыльник одному из моих старых знакомых… Тому самому, что толкнул меня в сугроб.
Справедливости ради стоило отметить, что рукоприкладства я не поощряла. Но тут промолчала.
— Марфа Ивановна, проходите, — поприветствовала меня Светлана Александровна, директор нашей школы.
— Здравствуйте, — поздоровалась я и, привычно улыбнувшись, посмотрела на отца Саши.
И сразу же внутренне ойкнула.
На меня смотрел высокий мужчина лет тридцати пяти. Первое, что бросилось в глаза — лёгкая седина на висках. Второе — форма правоохранительных органов, на которую я при всём желании не смогла отреагировать адекватно.
Тридцать минут драгоценного утреннего времени было сегодня потрачено на изучение форм прокуроров, полицейских, судей и прочих товарищей из исполнительной и другой власти.
