Мне это… надо.
Надо… Как звучит!
— Хочу, Илья Николаевич.
Он зашуршал презервативом. Я лежала и наблюдала за ним. Сердце давно уже заходилось в сладостном предчувствии. Было страшно. Да.
Илья вернулся и припал губами к моим губам. Я с готовностью встретила его, открылась. Он одновременно толкнулся мне языком в рот и рукой дотронулся до мокрых складок. Одним пальцем вошёл и задвигал им. Меня огнём опалило. Да что ж это такое! Я не выдержу! Честно. Я заелозила, выгнулась. Мне надо!.. Вот сейчас — сто процентов.
— Ты уверена? — хрипло бросил он, покрывая мою шею поцелуями.
Я быстро-быстро закивала. На большее меня не хватило.
Он входил медленно. Упёрся локтями в подушку по обе стороны от моего лица. Я чувствовала его пальцы… Они едва-едва касались меня.
И там я его чувствовала.
— Илья…
— Больно?
Он тотчас остановился. А у меня ком в горле встал.
Какой же он!.. Заботливый. Нежный. А как смотрит!..
Я мотнула головой и руки опустила на его ягодицы. Подтолкнула, выгнулась. Когда боль опоясала поясницу, руки Ильи заключили мою голову, как в люльку.
Сам же он принялся успокаивающе целовать. Щёки, губы, лоб, подбородок. Снова губы и щёки.
— Маленькая моя… МарьИванна…
Глухо застонав, ответила ему. Наши языки соприкоснулись. По коже снова огонь побежал. И ещё что-то. Яркое и острое. Мне никогда не было так хорошо. Так… наполненно.
Считается, что, теряя девственность, не кончают. Неправда, девочки. Ох, какая неправда…
Глава 22
«У меня с тобой будет очень серьёзный разговор».
Это сообщение я отправила бабушке.
Теперь главное — выйти из ванной, в которую я всё же ретировалась заново.
Так как ванная была смежной с кухней и между ними не было двери, а только занавеска, я могла лицезреть большую коробку с пончиками.
Кто меня сдал, даже гадать нечего.
Я и сама сдалась…
А теперь что? Вот что дальше?
Я трусила. И ещё как. Первый морок от встречи с Ильёй прошёл. Значит, будет продолжение. Но какое?
Мне не дали впасть в отчаяние и надумать лишнего. Без стука дверь на кухню тире ванную распахнулась, и появился Илья.
Немного взлохмаченный и очень-очень серьёзный.
Моё бедное сердце, которое не было готово к таким испытаниям, отказывалось функционировать в прежнем режиме. Куда-то под рёбра норовило скатиться.
Я видела Илью разным.
Но таким…
Впервые.
Чёрт-чёрт!..
Что он задумал?
— Поговорим?
— Может, сначала чаю?
— Одно второму не помешает. Садись.
— Я заварю…
Пауза, которую он выдержал, мне не понравилась.
Что-то будет…
— Хорошо.
