Мой дядя по отцовской линии, Георгий Иванович, он тоже Шаталов, директор центрального парка.
«Если она носит фамилию дяди, то, скорее всего, не замужем», – как-то машинально отложилось в голове Ивана."
"– Я провожу вас, Антонина, это действительно недалеко. Не возражайте, вам придется потерпеть мое присутствие. В следующий раз будете осмотрительнее.
Дорога оказалась ничуть не утомительной. Общаться с прекрасным полом не по работе, а просто так Ивану удавалось редко, и это уже казалось ему экзотикой.
Они сбавили шаг. В окрестностях центрального парка горели несколько фонарей, освещали чугунную ограду, за которой густо росли тополя и липы.
В мутном свете очерчивался девичий профиль, поблескивали глаза. Страх еще не выветрился, она вздрагивала от каждого постороннего звука, испуганно косилась в темень подворотен.
Антонине было двадцать четыре года. До войны она училась в местном филиале Орловского архитектурного института, окончила три курса.
В сорок первом заведение закрылось, студентам пообещали, что они смогут продолжить образование после победы. Антонине пришлось отправиться на курсы машинисток. Уезжать отсюда она не собиралась.
Георгий Иванович Шаталов был знаковой персоной в маленьком городе, где его все знали. Он много лет руководил ЦПКО, а это весьма беспокойное хозяйство.
В его доме постоянно собирались известные городские личности – военные, работники партхозактива, представители творческой и технической интеллигенции, директора заводов.
Сейчас люди тоже приходили, но уже значительно реже. Иных уж нет, а те далече.
Супруга Георгия Ивановича скончалась в тридцать восьмом году. Он весьма болезненно переживал утрату, справился, но больше ни с кем романтических отношений не заводил.
Родители Антонины погибли годом позднее. Они возвращались из Орла на служебной «эмке» – отец девушки руководил местной типографией – и не поделили дорогу с трактором, выезжающим на шоссе.
Дядя Жора предложил ей переехать к нему, а квартиру сдать в аренду. Антонина согласилась.
– Никто не знал тогда, что начнется война и все станет так ужасно, – тихо проговорила девушка. – Мы едва оправились от наших бед, а тут такое. Фашисты не дошли до Свирова и теперь уж точно не дойдут. Ведь правда же, Иван Сергеевич?
– Это даже не обсуждается, Антонина.
Иван машинально отметил еще одну вещь.
