«Бедная женщина, – подумал Иван. – Письма с фронта перестали приходить. Это дурной знак. Похоронку не прислали. Значит, пропал без вести, лежит в каком-нибудь болоте. Она узнает, что произошло на самом деле, будет волосы рвать, что не погиб».
– Вы не имеете права так поступать, – обреченно прошептал Островой. – Эти люди ни в чем не виноваты, Серафима ничего не знает.
– А вот это вы будете объяснять советскому суду, – безжалостно отрезал Осокин.
– Но подождите. – У предателя отчасти заработала голова. – Я об этом никому не говорил.
Хотя постойте. – Он усердно морщил лоб, облизывал губы. – Об этом мог знать только один человек. Мы выпили во внеслужебное время. Он начал откровенничать о своих близких, я тоже рассказал про Серафиму. Нет, невозможно. Это же полная чушь. – Островой потрясенно смотрел на капитана контрразведки.
Да, Лазарь молодец. Он умеет втираться в доверие.
– Вот черт! – Предатель дозрел. – Неужели это правда?"
"– Это правда, – подтвердил Осокин. – Хотя и искаженная до неузнаваемости. А теперь внимательно послушайте меня, Алексей Егорович.
Слухи о зверствах, чинимых контрразведкой СМЕРШ, сильно преувеличены. Лично я не настолько плотояден, чтобы отправить в топку невиновных женщин, одна из которых – беспомощная крошка. Но, клянусь, я это сделаю, если мы с вами не договоримся.
– Боже мой!.. – Островой подался вперед, сжал виски ладонями.
Его голова распухала от пронзительной боли.
– Вы набожный человек?
– Не знаю. Наверное. Скорее да, чем нет.
– Не боитесь попасть в ад после того, что натворили?
– Шутите? После такой жизни ад – это рай.
– Островой вымучил трагическую усмешку. – О чем мы будем с вами договариваться, гражданин капитан?
– Вы знаете. Полная искренность. Даю слово офицера, что с вашими близкими ничего не произойдет. Более того, об этом факте я не стану сообщать коллегам и начальству. Но вы должны чистосердечно раскаяться и согласиться на сотрудничество.
– А потом? – Островой криво усмехнулся. – Поставите к стенке?
– Посмотрим на ваше поведение.
Если оно будет примерным, то стенка подождет. Сами подумайте, зачем нам избавляться от такого ценного человека? Принесете пользу, и это вам зачтется. Отсидите приемлемый срок и воссоединитесь со своими близкими.
– Андерсен вы, гражданин капитан. Наслушался я уже сказок и от ваших, и от тех. Ладно, что вы хотите знать?
– Что вам известно о Циклопе?
– Не больше вашего. Вы же не настолько наивны, чтобы верить в мою полную осведомленность. Агент глубоко законспирирован.
