— Спасибо тебе, командир и прощай, — ответил бывший подчиненный, и они разошлись в разные стороны в надежде больше никогда не встречать того, кто назвался Дровосеком.
Российская империя. Город Екатеринбург.
Возвращаясь пункт приёма организации по борьбе с нелегальными призывателями, я замечаю, что за нами едет магомобиль. Ненавязчиво, но всё-таки преследует нас. Похоже, что за этими погонщиками следили, на случай если они меня упустят. Ну что ж, если они так сильно хотят знать, где я обитаю, то пусть попробуют меня оттуда достать.
Я отлично разбираюсь в людях и о Виталии Семёновиче у меня сложилось неоднозначное мнение, но я точно знаю, что этот человек не позволит диктовать себе условия тем, кого он считает ниже себя по социальному статусу. И хозяин арены определённо находится ниже него, не только по социальному статусу, но и в пищевой цепочке. Ведь он сотрудничает с нелегальными призывателями, а Виталий Семёнович с ними борется.
Не знаю, по какой причине эта арена до сих пор не закрыта, но я уверен в том, что если они перейдут границы, то закроют их очень быстро.
— Так быстро? Я бы на вашем месте погулял подольше, — обратился ко мне охранник, когда я вошёл внутрь.
— Нагуляюсь ещё, — ответил я.
В свою комнату я вошёл под пристальными взглядами своих будущих сослуживцев.
— Дровосек, ты голодный? Мы тут ужин тебе взяли, — тут же подсуетился Лихач, снимая полотенце с подноса, на котором стоял ещё тёплый ужин.
— И что, разрешили?
— Конечно, разрешили! Ещё как разрешили! После того, что ты тут устроил, никто и слова против не сказал, когда я пришёл за ужином и сказал, что это для тебя.
Ты садись, ешь. Еда ещё тёплая, а чай мы сейчас вскипятим.
— Спасибо, — ответил я, присаживаясь за стол.
Пока я ел никто даже словом не обмолвился. Все занимались своими делами и старались не шуметь. А вот когда я закончил ужинать, ко мне обратился Бульдог:
— У нас с парнями к тебе разговор есть. Ты как, настроен поговорить?
— А чем ещё здесь заниматься? Слушаю, говорите, — ответил я.
— Ты что, правда, по собственной воле записался в новобранцы?
— Правда. Я ведь уже об этом говорил.
— Да просто, как-то не верится, чтобы кто-то по собственной воле туда отправился.
— Убеждать тебя я не стану. Хочешь, верь, хочешь, не верь.
— Да я верю, верю. Мы с парнями видели, как ты охрану отделал, а потом ещё тех, кто сбежать пытался. Поэтому, пока тебя не было, мы немного мозгами пораскинули и решили, что будем держаться тебя, если ты позволишь.
