Вошедшие в приемный покой санитары ввезли каталку, на которой лежала укрытая простыней до подбородка женщина. Лицо ее тоже было накрыто марлевой салфеткой, пропитанной сукровицей.
– Оформляйте, я пока посмотрю, – кивнул Матвей медсестре и взял протянутые перчатки.
То, что он увидел под салфеткой, его поразило – лица у женщины практически не было, сплошное месиво из лоскутов кожи, обломков костей, обрывков мышц. Женщина глуховато, протяжно стонала.
– Наркотик давали? – спросил Матвей, обращаясь к девушке-фельдшеру, диктовавшей данные медсестре.
– Конечно. Я все в листке отметила, последнюю инъекцию сделала минут пятнадцать назад.
– Ну, потому она и не кричит во все горло, хотя должна, – пробормотал Матвей. – Женя, операционная готова?
– Да, вас ждут.
– Тогда я мыться пошел, а вы подавайте больную.
– Аделине Эдуардовне позвонить?
– Нет, не нужно. Я сам.
Он заканчивал мыть руки, когда увидел краем глаза, что пациентка уже на столе в операционной и возле нее колдует анестезиолог Серега.
Ассистентом Матвей пригласил Филиппа, с которым сошелся в клинике ближе всех. Тот уже стоял у стола, сложив руки в стерильных перчатках в замок перед собой.
– До утра провозимся, – сказал Филипп, когда Матвей вошел в операционную и с ходу воткнул руки в растянутый для него медсестрой халат.
– Ну, что делать. Надо собирать лицо, женщина молодая.
– Да, двадцать восемь лет всего. Справимся, как думаешь?
– У нас нет выбора.
Они приступили к операции, и Матвей мгновенно забыл обо всем, сосредоточившись только на том, что делали его руки. Это была первая из предстоявших пациентке операций, и будет их, как теперь понимал Матвей, немало. Женщине придется провести много месяцев без возможности взглянуть в зеркало, потому что то, что оно станет отражать, может вогнать пациентку в жесткую депрессию. Его же, Матвея, задача состояла в том, чтобы в конце всех этих мучений женщина обрела новое лицо, с которым сможет жить и улыбаться.
Операция длилась уже четвертый час, но Матвей совершенно не чувствовал усталости, разве что шея немного заныла.
– Ого, шефиня не выдержала, – услышал он голос анестезиолога, но не обернулся и вообще никак не выразил своих ощущений по поводу появления главврача в операционной.
Драгун вошла, прикрывая рот и нос маской, остановилась в дверях:
– Сергей Витальевич, доложите, пожалуйста.
