– Законченный идиот, позер! Она была права – я не подумал о последствиях для клиники, хотя должен был. Но и о пациентке я тоже особенно-то не подумал. Играл в героя! Черт, как стыдно…»
Наскоро переодевшись, Матвей бросил хирургический костюм в специальную корзину у выхода из раздевалки и пошел на стоянку. В машине он на всю громкость включил музыку и направился к выезду с территории клиники. «Надо завтра извиниться, – думал Матвей, ведя машину по хорошо укатанной дороге в сторону города. – Да, прямо с утра зайду и извинюсь, корона-то не свалится.
И пора бы уже научиться держать язык за зубами, действительно. Это сегодня Драгун пропустила мое пафосное заявление мимо ушей, а завтра может и согласиться. А уходить я не хочу, мне тут нравится».
Думая так, Матвей не кривил душой – ему действительно нравилась и клиника, и коллектив, и то, как организован здесь рабочий процесс. Да и главврач, если уж честно, сама была великолепным хирургом, а потому требовала ювелирной работы от своих подчиненных.
Стандарты в их клинике были высокими, и Аделина первая им соответствовала. Матвей однажды зашел в ее операционную и поразился тонкой технике и отточенности движений. За столом Драгун оказалась так собрана и так точна, словно была не человеком, а автоматом, выполняющим набор необходимых движений и – ничего лишнего. Матвей поймал себя на том, что наблюдает за ее руками и отмечает то, чего не умел сам.
Впереди на обочине голосовала девушка в светлом плаще, и Матвей хотел было притормозить, но увидел ее черные волосы, спадавшие по плечам, вздернутый нос и пухлые губы и прибавил скорости.
«Нет, это не могла быть она. Не могла – ей неоткуда взяться. Ее нет. Ее больше нет», – уговаривал он себя. Это действительно не могла быть Вика, хотя бы потому, что та была ниже и немного полнее, никогда не носила обувь без каблуков и не голосовала на обочинах. Но волосы, губы и нос…
– Нет! – ударив по рулю кулаками, взревел Матвей. – Хватит! Хватит ломать мне жизнь!
Он почувствовал, что не может вести машину, нужно было съехать на обочину и отдышаться, иначе поездка могла закончиться аварией – Матвея трясло, руки и ноги не слушались.
Так бывало всякий раз, когда он вдруг вспоминал Вику. Аккуратно сбросив скорость, он съехал с трассы, включил «аварийку» и вышел из машины. Уже темнело, поток машин из города был больше, чем встречный, – люди, жившие в пригородных поселках, возвращались с работы.
