– Я ничем еще не махал…
– И за это вам огромное спасибо. А теперь, Матвей Иванович, можете быть свободны, ваш рабочий день давно закончился. Извините, что попросила задержаться. Увидимся завтра. Если, конечно, вы решите осчастливить нас своим присутствием.
Мажаров молча встал и вышел из кабинета. Анна проводила его взглядом и, повернувшись ко мне, укоризненно прошептала:
– Ну, зачем ты так? Он ведь помочь хотел…
– Аня, здесь никто не будет нарушать правил, установленных мной. Кого не устраивает – я не держу.
Лучше скажи мне – с тобой все в порядке?
Она вздрогнула, сжала на секунду кулаки, потом расслабилась и спокойно сказала:
– Да, уже все прошло.
– Точно? Может, все-таки с Евгением Михайловичем поговоришь?
– Нет, пока не нужно, я справлюсь. Ты не волнуйся, я не сорвусь, не могу тебя подвести. Сегодня просто все как-то сложилось – Инга Иосифовна, эта девочка с ожогом… Ничего, пройдет.
Я хотела задать ей еще вопрос, но у нее зазвонил мобильный, она глянула на дисплей, немного изменилась в лице и нажала кнопку ответа, вставая из-за стола:
– Да, я слушаю.
Мне на секунду показалось, что я раньше слышала мужской голос, зазвучавший из Анькиной трубки, но дверь за поварихой закрылась, и я решила, что ошиблась. Никого из Аниных знакомых я не знала, никого из ее прошлой жизни не видела и не слышала, так что не могло быть никаких совпадений. Я сегодня тоже здорово перенапряглась, и домой придется ехать на такси…
Закончив все формальности с приехавшей наконец представительницей органов опеки и отпустив домой психолога, я уже запирала кабинет, когда вдруг позвонила Оксана:
– Деля, ты дома?
– Нет, я еще в клинике и домой попаду только к ночи, такси не могу вызвать, а машина не завелась.
– О, так я тебя заберу, хочешь? Я с дачи еду, буду у тебя через десять минут.
Это предложение обрадовало меня, как ребенка новогодний подарок – подруга иногда могла вот так осчастливить меня, даже не догадываясь об этом. И взамен я даже готова выслушивать перипетии ее любовной жизни, черт с ней.
"
"Но сегодня, кажется, был совершенно не мой день…
Матвей
Он вышел из кабинета Драгун злой как черт. Хотелось с размаху влепить кулак в стену, до ссадин, до боли в костяшках. Она макнула его носом, как щенка в лужу, и Матвей не смог ничего противопоставить, а фраза про увольнение вообще выглядела глупо, напыщенно и беспомощно.
«Идиот! – ругался он, шагая в ординаторскую, а затем в раздевалку.
