К его удивлению, девочка закивала головой и, прижав к груди пижаму, вышла в смежный кабинет.
– Уезжайте, Инга Иосифовна, – сказала Анна, поднимаясь. – Я уговорю ее остаться.
– Да, спасибо… но как с родителями?
– Пусть мамаша сама покрутится, – вдруг вырвалось у Матвея, и он даже рот ладонью прикрыл от неожиданности.
Анна покачала головой:
– Так нельзя. Зайдите к Аделине Эдуардовне, проверяющий уехал, она у себя. Она решит, как быть.
Инга уехала, Анна, забрав девочку, удалилась в кухонный блок, попросив Женю предупредить палатную сестру, что девочка у нее, а Матвей направился к начальнице.
Аделина сидела за столом и что-то быстро набирала на клавиатуре. Кивнув Матвею, чтобы присаживался, продолжила стучать по клавишам до тех пор, пока не закончила. Отодвинув клавиатуру, она сняла очки и обратила взор на сидевшего в кресле напротив Мажарова:
– Я вас слушаю, Матвей Иванович.
Он коротко рассказал о случившемся в приемном покое. Аделина слушала молча, только очки крутила за дужки.
– Ну, и от меня что требуется? – спросила она, когда Матвей закончил.
– Прикрыть вас в операции с похищением ребенка? Или в ситуации с оказанием медицинских услуг, на которые вы не получили разрешения у родителей несовершеннолетней?
Матвей опешил. Он не ожидал, что начальница развернет диалог в эту сторону, отбросив эмоциональные факторы и оставив только то, что относится к области права.
– Я должен был выставить ребенка с ожогами на лице на улицу?
– Вы должны были позвонить мне.
– Я пришел к вам сразу, как оказал девочке помощь.
Что изменили сорок минут?"
"– Вы серьезно? – Драгун закусила дужку очков и уставилась в лицо Матвея прозрачными глазами. Он выдержал этот взгляд, хотя сделать это было довольно сложно. – Понятно. Я вам объясню. Мы, конечно, не в Америке, но и у нас на манипуляции требуется разрешение родителей. Вас же предупредили, что отец девочки состоит в какой-то секте – и вполне может случиться, что его вера запрещает любое вмешательство. Об этом вас тоже предупредили, так?
– Так, но что это меняет? – уперся Матвей.
– Я должен был отказаться осматривать ребенка с ожогами лица?
– Жизни ребенка что-то угрожало?
– Нет, но если бы раны инфицировались…
– Если бы я была чуть прозорливее, то не взяла бы вас на работу, – отрезала Аделина. – Но я оценила ваши деловые качества и талант хирурга, а не склонность к авантюризму и только потому сейчас трачу время на то, чтобы объяснить вам довольно очевидные, как мне казалось, вещи.
