Если бы я только могла прикоснуться к этому великолепию из витрины, я бы приготовила столько всего чудесного…
В этот момент из расположенной рядом двери ресторана вышла компания – несколько солидных мужчин и две женщины в нарядных платьях.
– Ну, Аделина Эдуардовна, поздравляю вас с очередной победой, – сказал кто-то из мужчин, обращаясь к более молодой женщине. – Это очень хороший задел для будущей статьи.
– Не факт, что у меня будет время сейчас заниматься ее написанием, – услышала я голос, показавшийся мне знакомым.
И тут женщина повернулась, и я ее узнала. Это была та самая незнакомка, что спасла меня от нападения несколько месяцев назад. Разумеется, она меня не узнала. Компания шла мимо меня, и один из мужчин, обходя меня с брезгливой миной, бросил:
– Впервые вижу бомжиху, залипшую не у витрины винно-водочного.
– Как же бесит твоя манера осуждать, – произнесла моя спасительница.
– Да? Бесит? Таким вообще в городе не место, одна зараза от них.
– А рассуждаешь вообще как фашист какой-то.
– Ну, ты у нас альтруистка, так чего бы тебе не протянуть руку помощи? – насмешливо произнес мужчина.
Она смерила его насмешливым взглядом и произнесла:
– Позвольте мне проститься, обед был чудесным, спасибо за поздравления, но мне в другую сторону.
Ее бросились уговаривать, но она решительно отказалась ехать вместе с остальными. Когда компания погрузилась в подъехавшее такси, женщина обернулась ко мне:
– Я могу чем-то помочь?
– Н-нет…
– Точно? Погоди-ка… – Она без всякого стеснения или неудобства взяла меня за подбородок и развернула к свету.
– Слушай, а я тебя где-то видела.
– Вы ошиблись…
– Я не могу ошибиться, – категорично сказала женщина. – Я хирург-пластик и в лицах кое-что понимаю. У тебя к тому же родинка на крыле носа, я ее помню.
Я не стала ни спорить, ни напоминать ей о нашем первом знакомстве. Но вышло так, что мы все-таки разговорились, и представившаяся Аделиной женщина пригласила меня в кафе.
Меня удивило то, что она совершенно не стеснялась моего внешнего вида, спокойно сидела со мной за одним столом и рассказывала о себе, а потом расспрашивала, расспрашивала. И я, внезапно проникнувшись к ней доверием, выложила все. Аделина не перебивала, слушала и думала о чем-то.
– Знаешь, пойдем на воздух, – предложила она. – Курить очень хочется, а тут нельзя.
