Анна"
"Я вышла из палаты и прижалась спиной к стене, собираясь с мыслями. Надо распланировать вечер. Сейчас закончу с полдником и ужином, доеду в город к ближайшему банкомату, выполню просьбу Аделины и поеду к ней домой. Потом мне нужно заскочить к Геку. Мы не договаривались, конечно, но вдруг он будет в хорошем настроении и впустит меня в квартиру. Мы не очень хорошо расстались вчера, он даже проводить меня не вышел, хотя ночью вроде все было нормально. Ситуация с альбомом тоже разрешилась довольно просто – Гек был еще сонным и даже не понял, что я делаю, а я успела сунуть злосчастный альбом под диван, а ночью, выбравшись из постели, тихонько вернула его на место.
Гек же весь вечер субботы был каким-то нервным и обеспокоенным, отвечал невпопад, вздрагивал от телефонных звонков и вообще от любых резких звуков. Я и так и эдак старалась разговорить его, но тщетно, и пришлось оставить эти попытки, чтобы не злить его еще сильнее. В воскресенье я звала его прогуляться, но Гек только отрицательно покачал головой, а сам то и дело смотрел на экран мобильного, который потом почему-то отключил.
И с каждой минутой Гек становился все более замкнутым, курил сигарету за сигаретой, поглядывал на коробочку с травой, но не прикасался к ней, что меня радовало. Я видела, что с ним происходит что-то неладное, но настаивать на разговоре побоялась, чтобы не вспылил и, чего доброго, не выставил меня вон. Уехала я сама, когда поняла, что все мои шаманские танцы бесполезны, Гек не хочет ни разговаривать, ни вообще проявлять какую-то активность.
И он даже в прихожую не вышел, крикнул только, чтобы захлопнула дверь. Уже во дворе я обернулась, посмотрела на окна его квартиры и заметила, что Гек, спрятавшись за штору в кабинете, выглядывает на улицу. Заметила я и машину, в которой сидели двое парней, – эта машина вообще не покидала пределов двора, менялись только люди, сидевшие в ней. Миша объяснил, что они просто присматривают за Геком, чтобы не ударился в бега.
Но я понимала – нет, бежать он не станет, да и некуда ему.
А утром, приехав на работу, я узнала о том, что случилось с Аделиной, и это вытеснило из моей головы все остальное. Правда, когда выяснились обстоятельства, я сразу подумала еще и о маленькой Насте. Но Мажаров, рассказавший об этом происшествии, строго запретил волновать девочку. Решили сказать ей, что посещения для нее пока запрещены, ее готовят к операции.
