Надо спокойно разъехаться.
Черт! Какая же дорога узкая! Как тут двум машинам разойтись? У Алексея не было опыта, он не чувствовал габариты машины – ведь все это приходит со временем.
Но разъехаться с колонной ему все-таки как-то удалось. Потом он каким-то чудом вписался в поворот, чуть не съехав в кювет. Но все равно ехать было лучше, чем идти. Да и идти было проблематично – ведь Петрова придется тащить на себе. Как он пойдет с раненой ногой? Да еще и крови потерял немало. На сиденье сидит, но вполне возможно – из последних сил.
Петров, как будто уловил его сомнения, посмотрел на карту:
– Недалеко уже, сейчас будет правый поворот.
И в самом деле, метров через триста грунтовка имела ответвление. Алексей свернул, и за деревьями показалось поле. Да это же знакомые места! Склады!
Еще когда Петров смотрел на карту первый раз, Алексей обратил внимание на то, что карта немецкая. Сначала он не обратил на это внимания: форма немецкая – стало быть, и карта немецкая. Только позже понял, почему карта не наша.
У немцев карты были более точные, на них были обозначены все ручьи, отдельно стоящие дома, грунтовые дороги. Немцы тщательно готовились к войне – проводили авиаразведку. Действовала и обычная разведка. У наших же карты были зачастую устаревшие, и даже таких не хватало, особенно на первом этапе войны.
Алексей подрулил к складу:
– Вот они!
Он повернул голову к Петрову и осекся – тот потерял сознание. Голова билась о дверцу, тело сползало с сиденья.
По все видимости, последний километр Петров держался только благодаря силе воли.
Алексей заглушил мотор, обежал машину, открыл дверцу и принял безвольное тело раненого. Подтащив его к складу, прислонил спиной к покатой стене. Петров застонал.
– Сейчас, погоди немного."
"Алексей заметался. Реально помочь раненому он не мог, не врач он все-таки. Он даже не мог решить, что сделать в первую очередь: затащить раненого на склад или отогнать в лес машину – уж больно грузовик в глаза бросается.
Любопытному наблюдателю со стороны уж очень интересно будет, а что это грузовик вермахта в чистом поле стоит? Деревенские, возможно, подальше держаться будут, а вот немцы точно поинтересуются, подойдут. Или сельские полицаи. Немцы в каждом селе или деревне назначали старост, и непременно – полицию. Их и искать не надо было, находились добровольцы – обычно из числа уголовников или людей, люто ненавидевших советскую власть.
