Две мины, которые обнаружил Алексей, они обогнули стороной. Еще одну пришлось обезвредить – влево и вправо от нее уходила тонкая натянутая проволока. Лежа через такую не переползешь.
Слава богу, мина оказалась последней, и дальше уже было проще. Они увеличили скорость, стараясь двигаться, как можно быстрее, как вдруг услышали окрик:
– Стой, немчура!
По своему опыту службы в разведке Алексей знал, что сейчас лучше всего сразу ответить отборным матерком – быстрее поверят.
Так и получилось. Он загнул трехэтажным матом.
Федор даже удивился, но часового это убедило.
– Ползите сюда!
Они подползли поближе к окопу. Часовой наставил на них свой «ППШ»:
– Кто такие?
– Свои, из окружения выходим. Видишь танк? Это мы его угнали у немцев.
– Ничего себе! – поразился боец. – Ладно, ползите в траншею. Там наших полно, разберутся.
Из траншеи выглядывали любопытные. На «нейтралке» творилось непонятное, и всем хотелось досмотреть «представление».
Бойцы спрыгнули в траншею.
– Во! Я думал – немцы заблудились, а это наши! Привет, славяне!
Ну а дальше по уже не раз пройденному пути – к особисту. Их разоружили, отконвоировали.
Особист оказался хмурым капитаном средних лет. Он допросил всех, проверил документы.
– И где этот склад? На карте сможете показать?
– Смогу, – подтвердил Алексей.
Особист развернул перед ним чистую, без пометок карту. Алексей определился, ткнул пальцем.
– Недели три назад начальник склада к своему начальству отправился и не вернулся.
Часть караула убило бомбой, вход засыпало. Ну а мы, значит, к своим подались.
– Проверим. А пока – в пехоту."
"Сержант отвел их обратно в траншею, вернул оружие. Бойцы повеселели. Алексей сам думал, что их посадят в камеру или карцер, пока проверка будет идти. Промашку они, конечно, дали с танкистом. Надо было его в плен взять, да пожалел Алексей немца. Сам не знал, доберутся ли они живыми до своих, тут не до немчика было. Однако он приметил, что отношение к нему, Федору и Виктору было пока не таким, как к другим бойцам.
Их не только не ставили в охранение – не отпускали даже в свой ближний тыл, на ту же кухню. Видимо, не доверяли.
Через неделю Алексея вызвали к особисту. Он шел в штаб, а у самого сосало под ложечкой, и было неприятное предчувствие.
Постучав в дверь, он вошел и представился.
– А, Ветров! Садись! Тебе выпал удачный случай реабилитировать себя и своих товарищей перед командованием.
