– Вон Егор, сосед мой, тоже не понимает. Он считает, раз Ромка мне по хозяйству не помогал, значит, любить его я не должна, не заслужил! – Она засмеялась. – И как ему объяснить, что ни при чем тут хозяйство! Вообще никто и ничто ни при чем! В нем была вся моя жизнь. Вот вся-вся, каждая секунда была – его. А теперь ничья. И без него мне ничего не нужно и ничего не будет нужно. Я же знаю себя.
Почему-то Максим пришел в раздражение – моментальное и острое, – хотя ничего особенного она не сказала.
– То есть вы согласны, чтобы вас обвинили в воровстве, потому что ваша жизнь вас теперь не интересует, потому что она не интересует Романа Земскова, потому что он вас разлюбил.
– Ну да, – согласилась Ляля, обрадованная тем, что он наконец-то понял. – Так и есть.
– Мило, – оценил Максим, вспомнив манеру Феди Величковского.
– Мы приехали, вон видите ворота?..
Сильный фонарь заливал тихую улочку, похожую на деревенскую, синим светом. Под фонарем какой-то человек истово махал лопатой, расчищал дорожку, Озеров подумал, что он, должно быть, ненормальный.
Какой смысл махать лопатой в самый снегопад?!
– Ну, спасибо, что подвезли. До завтра.
Ляля вылезла из машины и поплотнее затянула под подбородком платок. Обошла капот и нос к носу столкнулась со столичным режиссером.
– У меня к вам есть вопросы, – сказал он неприятным голосом. – Я не успел задать.
– Давайте завтра. Я не могу сейчас.
Она пошла к калитке по расчищенному снегу – видно, человек с лопатой и тут постарался.
– Доброго вечера!
Человек подходил из метели, и Максим узнал в нем соседа по директорской ложе, угощавшего их с Федей коньяком.
По всей видимости, это он сомневался в хозяйственных способностях Романа Земскова.
Озеров сдернул перчатку и пожал широченную огненную лапу соседа.
– Георгий, – представился тот, – впрочем, мы люди знакомые. Ольга Михайловна, я там у тебя тоже почистил перед крыльцом!
– Спасибо. – Она уже почти скрылась за калиткой.
– Подожди, у меня дело к тебе!
– Не хочу, не надо, Егор. До свидания, Максим Викторович.
– Плохо! – оценил сосед и со всего размаха воткнул свою лопату в сугроб.
– Совсем плохо, – поддержал его Озеров и накинул капюшон. Федина шапка «Пар всему голова» сейчас пришлась бы очень кстати."
"– Так ведь я от нее по-любому не отстану, – сообщил Георгий, как будто продолжая давно начатый разговор. – Она, дурочка, думает, если дверь замкнет или вон калитку запрет, так я и не приду. А что ж, я ее брошу, что ли?! Еще утопится, она может.
