Очевидно, Величковский закрыл за собой дверь.
– Ляля в кабинете Юриваныча, – сообщил Федя. – Она его уговаривает, что нужно поехать в ментовку и сдать ключи. Как ценный вещдок. Он ни в какую. Он говорит, что не хочет втягивать ее в историю.
– То есть она настаивает на огласке и обращении в полицию, а он ее покрывает.
– Какая огласка, господин режиссер?! Весь театр уже в курсе. К вечеру в курсе будет весь город! Там еще чай есть?
Озеров пожал плечами. Федя подошел и тоже побулькал немного из носика.
– Моя мамаша всегда нам с папашей выговоры делает, когда мы так из чайника лакаем, – выпалил он и утер губы.
– Холодный, а жжется что-то.
– Там имбирь.
– Слушайте, неужели вы верите, что эта малахольная Ольга Михайловна сперла из директорского сейфа деньги?!
– Я не знаю, кто спер деньги, но вчера в этом буфете никакой связки не было. И это я знаю точно.
Федя помолчал, потом выдохнул страстно:
– Откуда?!
– Я вчера заглядывал в буфет. Створка открылась, я присел и заглянул, а потом ее закрыл. Там в ряд стояли четыре чашки, а сзади блюдца.
Чашки были абсолютно пустые. Это точно.
– То есть…
– Подожди, не перебивай. Мы вместе отсюда вышли, она на моих глазах заперла дверь. Утром мы пришли к директору и застали у него Лялю. Если ты помнишь, еще решали, где будем читать – в репетиционном зале или здесь. Пришли сюда, она при нас отпирала дверь. Какой вывод из этого мы делаем?
– Какой?
– Связку подложили или вчера поздно вечером, или сегодня утром.
– Кто подложил?
– Федь, ну что ты как маленький? Откуда я знаю?
– Это явная подстава, – заключил Федя Величковский, и Максим кивнул.
Помолчали.
– Выходит, прав Юриваныч, что не хочет везти ключи ментам. Кто там станет доискиваться, как связка попала в буфет!.. Они сделают линейный вывод – раз ключи нашлись у Вершининой, значит, она их утащила у Верховенцева.
– Выходит, – подхватил Федя, – Юриваныч знает, что никаких ключей Ляля не таскала. Откуда он знает?
– Возможно, он ей верит.
– Или знает, кто утащил, и уверен, что это не она.
– Или так, – согласился Озеров.
– Между прочим, у Екклезиаста сказано, – начал Величковский: – «Кто любит серебро, тот не насытится серебром». Это я к тому, что мало того, что серебро украдено, еще и человек убит. Тот, кто подставляет Лялю, хочет свалить на нее убийство тоже?
– Убить мог один человек, а украсть совершенно другой.
– А третий разгромил костюмерную?.. Что-то их до фига получается, Максим Викторович!
– Надо поговорить с Лялей, вот что, – решил Максим.
