– Очень смешно, – глядя не на Юлю, а на окна консерватории, в которых отражался кусочек неба, произнесла Марта, ноздри которой даже затрепетали от сдерживаемого гнева."
"– Почему же смешно? – не поняла пианистка, разглядывая блондинку. Голос ее оставался спокойным, а взгляд – по-взрослому расслабленным и собранным одновременно. Хоть девушки и учились на одном курсе и были одногодками, Марта по сравнению с красноволосой казалась девочкой-подростком.
– Смешно наблюдать за тем, как ты делаешь вид, что заботишься обо мне.
С этими словами Марта вновь зашагала дальше, борясь с собой, чтобы не оглянуться и не прожечь нахалку взглядом. В ее голове появилась радуга неприязни, настоящей и глубокой, как Байкал, – по крайней мере так сама считала Карлова. Она вихрем пронеслась по коридорам, наполненных отзвуками самых разнообразных музыкальных инструментов, на которых репетировали в тех или иных кабинетах студенты, а после оказалась на лекции по отечественной истории, умудрившись незаметно проскользнуть на последнюю парту огромной аудитории, где сидел весь их поток.
Марта попыталась сосредоточиться на словах преподавателя, но это у нее плохо получалось. То в голову лез Саша, то грозящая ей самыми разнообразными расправами Ника, то идиотка Юля, которая только своим видом портила настроение. Конца лекции девушка дождалась с большим трудом и одной из первых сорвалась с места – Надя с трудом успела догнать ее.
– Опять он приезжал? – горячо зашептала она на ухо подруге. – Ты уверена, что у вас с этим классным типом ничего нет? А? Что он от тебя хотел?
– Просто помочь с Никой просил, – устало отозвалась Марта и, чтобы отвязаться от надоедливой подружки, рассказала ей о том, что попросил ее сделать неугомонный Александр.
– Мне кажется, я хочу его в личное пользование, – выдохнула Надежда. – По-моему, это невероятно круто – так добиваться благосклонности женщины. Не находишь?
– Не нахожу, – буркнула Карлова, спускаясь по ступеням лестницы, чтобы наконец выйти из здания консерватории и оказаться на улице.
Если первую половину дня она была возбужденно-радостной и ей казалось, что все просто прекрасно, то теперь являла собой мрачную личность, вокруг которой вилась аура раздражения. И все этот напыщенный Саша виноват! И вообще, может быть, пока не поздно, все же позвонить Нике и рассказать, как обстоят дела на самом деле? Вдруг она все же обидится или разозлится? Сестра не любит вмешательств в свою личную жизнь.
