Молодой человек вылез из такси, расплатился и отправился к расположенным перед входом полупустующим прилавкам с подарками для покойных, где купил венок: самый дорогой, шикарный, из живых цветов, но без каких-либо надписей на черной ленте, и отправился на кладбище, где без особенных проблем нашел могилу отца – порядком уже заброшенную, давно никем не посещаемую. Вместо теплых чувств, скорби и положенных слез она вызывала у Кларского, носящего, кстати говоря, в отличие от Андрея фамилию матери, лишь отвращение и недоумение.
Ника хватило только на то, чтобы глянуть на столь знакомую могилу, увенчанную молочно-светлым памятником, пару раз, а после он пошел дальше, не зная, правильно ли поступает или нет. Но ни разу не оглянулся.
Однажды Март «повеселился» и от души разрисовал портрет папочки – хорошо уж, что после смерти бабушки и деда, которых, увидь они такое непотребство, хватил бы удар. Когда и зачем Андрей, явно не дружащий с головой, издевался над фотографией отца, Никита не знал и знать не хотел.
Он понимал только, что старший брат, выходки которого невозможно было предугадать, иногда начинает приходить в ярость только от одного лишь упоминания об их общем папочке.
«А я до сих пор думаю о нем в настоящем времени», – сказал сам себе молодой человек, быстро шагая дальше и осматриваясь – он знал, что могила брата украшена памятником ангела, вроде бы из темного качественного камня.
Да, ему не верилось, что Марта больше нет. И даже тогда, когда Никита неожиданно наткнулся взглядом на свой печальный «ориентир» – на тот самый памятник однокрылого ангела из черного гранита, подошел к нему и увидел на нем изображение Андрея, все еще не мог поверить, что брата в живых. Даже позволил ухмыльнуться краешком губ, как будто бы говоря – что за бред, но тут же сам себя одернул – в таком месте вести себя нужно подобающе, почтительно, а не как последняя скотина.
Никита глубоко вдохнул тяжелый запыленный воздух и медленным шагом приблизился к последнему месту упокоения Андрея Марта, не отрывая чуть прищуренного, неверящего взгляда от черно-белой фотографии в круглой рамке. Он не помнил этого снимка. Лицо старшего брата на нем было спокойным, но не расслабленным, а сосредоточенным, но довольным, а в глазах светилась вполне живая уверенность в себе.
