«Сомневаюсь, скотина пьяная», – в отчаянии подумала Марта, но все же еще раз попросила дрожащим от негодования и страха голосом оставить ее и Надю в покое. Парни только одинаково гнусно расхохотались. Такие красивые внешне – у светловолосого еще и глаза воистину ангельские, необыкновенные, васильковые, обрамленные пушистыми темными ресницами, а на самом деле такие демоны в душе. Нет, до демонов им далековато, размах не тот – просто бесы.
– Все, пошли! – грубо схватили за локоть ошарашенную всеми этими событиями Марту, но она умудрилась вырваться и по матушке, что ей, девушке интеллигентной, было несвойственно, послать обоих, добавив еще парочку непечатных выражений.
Того, кто положил глаз на Надю, это почему-то невероятно разозлило, он выпустил ее, вплотную приблизился к Марте, наклонился к ней, больно взял жесткими пальцами за подбородок и приподнял ее голову кверху. Раньше девушке казалось, что этот властный жест очень даже романтичный и прикольный, но сейчас она почувствовала себя униженной и испуганной.
– Ты следи за словами, сучка, – прошипел ангелообразный внешне парень, глядя ей в глаза, и Карлова вдруг поняла, что он не пьян – алкоголем от него не пахло, а вот глаза зато были странными: стеклянными, с расширенными зрачками, с искрой безумия, затаившейся не в зрачке или в яркой васильковой радужке – там царствовала пустота, а в покрытом тонкой красной сеточкой белке. Девушке стало еще страшнее, и от страха, не понимая, что делает, она выпалила:
– Ты, наркоман тупой, хватит к нам приставать!
– Я же сказал, следи за словами, маленькая дрянь! – резанули эти слова вдруг парня не хуже, чем острый, хорошо заточенный тесак, предназначенный для разделки сырого мяса.
Он еще больнее сжал челюсть Марты и стал мотать ее головой из стороны в сторону. – Поняла? Поняла меня? Будешь делать все, что я говорю, поняла? Поняла?!
– Пошел ты, – выдавила светловолосая девушка."
"– Хватит, перестаньте! Пожалуйста! – взмолилась Надя. Второй парень, с улыбочкой наблюдающий за этим, попытался обнять ее, в шутку поцеловать в обнаженную шею и только рассмеялся, увидев попытки скрипачки вырваться.
– Заткнись, – велели в это время ей агрессивным тоном. – А ты, сучка, ты меня поняла? Поняла, я спрашиваю?
– Поняла, – прошептала Марта, зная, что не должна говорить таких слов, иначе будет еще хуже, но… – Ты и правда, наркоман.
Синеглазый замер на пару мгновений, ртом вдохнул воздух, сощурился и занес над сжавшейся девушкой руку для удара по ее лицу.
