Не поднимаясь с земли, я остановил его следующий бросок, поймав за шею, под челюстью, и опрокинул на траву, разворачивая спиной к себе. И все же он успел зацепить когтями мое плечо и, ударив задними лапами, распороть бедро. Не давая саблезубу опомниться, я сцепил ноги у него под брюхом, а шею захватил руками в замок. Зверь хрипел и бил лапами в воздухе. Теперь он не мог ни сбросить меня, ни дотянуться когтями, ни достать клыками. Оставалось выяснить, что пересилит: его вздувшиеся на шее мышцы или мои сцепившиеся в мертвой хватке руки… Я оказался сильнее!
Отбросив в сторону задушенного махайрода, я занялся своими ранами на бедре и плече.
Ничего особо опасного, но, несмотря на благоприобретенные регенеративные способности, я решил подстраховаться — вдруг заведется какая исключительно зловредная инфекция. Дойдя до ближайшего ручья, промыл раны, потом, залепив их разжеванной кашицей из тысячелистника, стянул края и щедро замазал еловой смолой. Вот и все лечение.
Перетащив к пещере оленя, а следом и саблезуба, я собрался ободрать их, добавив оленью шкуру к доходящим до кондиции шкурам туров и антилопы, а кошачью выделать — на случай холодов.
Освежевав оленя, я взялся за пардуса… И тут меня поджидал сюрприз — его шкуру лезвия не брали! Хорош бы я оказался, попытайся справиться с ним при помощи ножа или рогатины — видать, непростой был зверь. Вот палица, возможно, оказалась бы полезной, но умерла так умерла…
Путем титанических усилий, загубив чертову уйму каменных лезвий, мне таки удалось сделать разрез на брюхе животного, где шкура была мягче и тоньше.
А после, с грехом пополам, распороть ее дальше — пошью себе бронежилет! И называться буду — витязь в тигриной шкуре!
Еще одним приятным событием стала находка соли. Соляной источник отыскался невдалеке от озера — даже странно, что я не наткнулся на него раньше. Кроме того что еда теперь стала просто вкуснее, появилось больше возможностей для заготовки провизии впрок. Я уже завялил порезанное на тонкие полоски мясо бычка, а теперь собирался засолить часть оленины, используя под тару сплетенные из ивовой лозы корзины.
Хозяйственные заботы отнимали уйму времени — быт затягивает. В результате я оказался завален делами, плавно вытекающими одно из другого. На очереди была посуда. Сложив из камней у ручья нечто, напоминающее печь, я поставил туда вылепленные из смешанной в разных пропорциях глины с песком горшки и приступил к обжигу.
