Схожу, приберусь, — пробормотал жрец и поспешил под благовидным предлогом отойти от нас подальше.
Советник тоже поспешил за ним. В углу осталась только я и злющий Кир. Карл и тот потихоньку переполз по моей спине на комод, где притаился за вазой. Вот так всегда, если меня будут убивать, на спасение рассчитывать не приходится. Все мужики попрятались в кусты, и единорог вместе с ними.
Кир уперся кулаками в стену по обе стороны от моего лица и наклонился ближе, заслонив меня ото всех в комнате. Его челюсти были плотно сжаты, брови сведены вместе.
Прямо грозный бог войны. И я напротив — бедная овечка.
Еще этот тяжелый взгляд… Как могильной плитой сверху прихлопнул. Я уже видела мысленно, как палач заносит топор над моей бедной шеей, а Кир отдает приказ — «Голову с плеч»! Было ли мне страшно? Очень! Остановило ли это меня? Вот еще!
— Чего ты боишься, Кир? — Спросила я тихо, пользуясь тем, что меня слышит только он. — Что кто-то другой получит то, что не достанется тебе?
Зрачки Кира расширились, затягивая меня в свою черноту.
— Не хочу потерять твой Дар, — ответил он жестко. — Он слишком ценен для меня.
Я вздрогнула. Туше. Я ударила, он ударил в ответ. И неизвестно, кому в итоге хуже. Мне точно неприятно слышать, что я для Кира лишь средство достижения цели. Чего скрывать, это меня зацепило.
Вдруг Кир обратил внимание на царапину у меня на лице, оставленную колючками, и резко переменился. Из-под забрало ревности выглянул нормальный, адекватный мужчина.
Кир протянул руку и большим пальцем осторожно погладил меня по щеке.
— Это моя вина? — Спросил он хмуро.
— Чья же еще, — ответила я. — И платье безнадежно испорчено.
По лицу Кира пробежала тень. На секунду показалось — сейчас он извинится и все наладится.
Он наклонился к моему лицу. Мы были максимально близко, но при этом наши тела не соприкасались. Тонкая как вуаль прослойка воздуха отделяла его губы от моих. Но мне странным образом казалось, я физически чувствую тяжесть его тела на себе.
Наши взгляды схлестнулись и утонули друг в друге. Между нами происходило то, что на яганском языке называется «мамихлапинатапай». Это трудное слово одно из самых емких в мире и даже входит в книге рекордов Гиннеса. Оно означает — «взгляд между двумя людьми, в котором отражается желание каждого, что другой станет инициатором того, что хотят оба, но не один не хочет быть первым». Про нас с Киром лучше и не скажешь.
Но тьма была сильнее, она опять взяла верх.
