— От него сквозит недовольством. Ему совсем не нравится думать, что я могу работать в другом месте. — Давай сядем в машину? Потом ругай меня, сколько хочешь. Можешь даже влепить пару пощечин, чтобы окончательно остыть. Я не против.
Неосознанно оглядываюсь, замечая, как странно смотрят на нас прохожие. Нервно сглотнув, я поджимаю губы и еле заметно киваю.
Сажусь на пассажирское сиденье. В этот раз на переднее. Захлопываю дверь со всей дури, от чего Бурак даже вздрагивает. Видимо, не ожидал.
— Я уже не знаю, как себя вести, — через несколько минут полной тишины говорит он.
— Честное слово. У нас же никогда не было конфликтов. Ты не смотрела на меня так...
— Как — так? — перебиваю я, резко поворачивая голову в его сторону. — Как я не смотрела на тебя, Бурак?
— Как на врага, — выговаривает он тихо. — И это меня уничтожает.
— Ты еще не знаешь, что такое умереть заживо, когда на тебя разом все наваливается. Не знаешь, что такое быть униженным и растоптанным! — выдаю я, не отрывая от него взгляда.
— Понятия не имеешь, что чувствует человек, когда его смешивают с грязью. Ты никогда не был на моем месте! Откуда тебе знать, что я чувствовала тогда и что чувствую сейчас? Ты позволил обозвать меня словами, которых я не заслужила. Ты! Ты, черт тебя дери, закрыл глаза, когда на меня подняла руку твоя мать! Когда она выставила меня за дверь, сказав все те ужасные слова! А сейчас строишь из себя жертву! Прекрати! Прекрати, Бурак! Не разговаривай со мной!
Ком застревает в горле, а грудь сжимает, будто в тиски.
Слезы рвутся наружу. Тихо всхлипнув, я до крови кусаю щеку изнутри, чтобы сдержать эмоции и не расплакаться. Получается, конечно, неважно.
Господи... Как же я устала! Как же мне надоело все! Хочу, чтобы у меня была нормальная работа, спокойная жизнь. Хочу, чтобы никто не лез ко мне, не командовал мною, не манипулировал. Хочу просто жить, а не утопать в проблемах! Я разве многого прошу, боже?
Феррахоглу никак не комментирует мои слова.
Действительно замолкает, видимо, решая больше не лезть ко мне в душу. Вот и правильно. Однако я все равно чувствую его взгляды, хотя и стараюсь не обращать на них внимания. Смотрю из окна на проезжающие машины и на небо. И, иногда — на свои дрожащие от злости пальцы.
В компанию мы заходим вместе. Уже внутри Бурак кладет руку на мою талию, что-то шепчет на ухо, но разобрать слова у меня не получается.
