Ради малыша у меня под сердцем.
На этих словах я кладу ладонь на живот и шумно вздыхаю.
Остается надеяться, что вскоре все наладится, и я сумею дать своим детям все, чтобы они ни в чем не нуждались. Даже если придется забыть о себе и собственном состоянии. Сейчас совсем не до этого.
«Да и было ли когда-то иначе, Лейла?» — подсказывает мне внутренний голос. Сцепив зубы, я признаю, что нет.
Я всегда думала о других... О Нихан. О бабушке Ясемин. Об Али. О Бураке. О том, что подумают его родственники. Но никогда о себе.
Наверное, поэтому сейчас в таком угнетенном состоянии. Если бы ценила, то ничего бы подобного со мной не произошло. Хотя кто знает...
Жизнь — сложная штука. Возможно, все эти испытания даны не зря.
Отключив плиту, я закрываю крышку кастрюли и, вытерев руки полотенцем, зову Али.
Он тут же подбегает и, взяв приборы с задвижки, выжидающим взглядом смотрит на меня. Ровно так же, как делает это его отец. Я усмехаюсь и, наложив ему еду, ставлю тарелку на стол.
После ужина я мою Али и укладываю его в кровать.
Начинаю читать сказку на ночь, и, когда сын наконец закрывает глаза, погружаясь в сон, выхожу из спальни. И именно в этот момент раздается звонок в дверь.
Сломя голову бегу в коридор, молясь, чтобы громкие звуки не разбудили сына. Завтра тяжелый день. Да и вставать рано. Никак нельзя опоздать.
— Лейла, — слышу бархатистый голос, понимая, кому он принадлежит. Отворив дверь, я хмуро оглядываю Бурака с ног до головы.
Почти бывший муж делает то же самое. Однако его взгляд оставляет ощущение того, будто он ко мне притрагивался.
Я ежусь от столь пристального внимания, и, потуже запахнув халат, прислоняюсь к стене.
— Зачем ты здесь? — Скрещиваю руки на груди.
Бурак вскидывает бровь, кивком указывая, что пришел не с пустыми руками. Судя по пакетам из одного известного бренда — это игрушки для сына.
— Я к Али, — объясняет он. — Хочу увидеть сына.
— Завтра увидишь, — парирую в ответ.
— Сейчас, Лейла, — настаивает он.
— Он спит.
— Я не буду его будить.
— Бурак делает шаг вперед.
Поджав губы, я отхожу в сторону. Даю ему пройти в дом. Сдаюсь. А затем семеню следом, наблюдая картину, от которой щемит сердце."
"Убедившись, что сын спит, Бурак ставит пакеты на пол, присаживается на корточки возле кровати Али и принимается гладить сына по голове. Целовать в лоб и шептать слова, которые не доходят до моего слуха. От их единения и нежности почти бывшего мужа в адрес своего ребенка... нашего с ним ребенка...
