Ты не отнимешь его у меня! Только через мой труп! Тебе ясно?!
Вырвав руку из его хватки, я делаю шаг назад, машинально дотрагиваясь до запястья, которое сжимал муж. Там явно останутся синяки. Потому что больно просто невыносимо.
— Я решил? — ухмыляется он. — Что я решил, Лейла? За все время нашего брака я никогда ни на одну бабу не посмотрел, потому что ты была для меня всем! Но ты... Ты нашла себе другого. Чего тебе не хватало?!
— Детский сад, — цежу с яростью. — Я не стану отчитываться. Потому что ты бы давно узнал правду, будь у тебя на это желание! В том ресторане всюду есть камеры наблюдения! Если бы захотел, мог бы раздобыть видео!
Бурак смеется, запрокинув голову.
А мне совсем не смешно. Я оглядываюсь, замечая, что за нами наблюдают со стороны. Вон, даже на втором этаже из окна кто-то смотрит.
— Думаешь, я не пытался? — Резко вцепившись за мое плечо, Бурак притягивает меня к себе и впечатывает в свою мощную грудь, выбивая весь воздух. — Вы уничтожили все! Все, чтобы я не смог все узнать, что же там случилось.
Не осталось ни единой записи! Чем вы занимались в том ресторане, Лейла? Лучшая защита — нападение. Наехав на меня и переложив всю вину на мои плечи, ты хочешь выйти сухой из воды? Да только не прокатит! Теперь все судачат о нас! О том, на какой продажной женщине я женился несколько лет назад!
Руку моментально обжигает невыносимая боль — потому что я влепляю Бураку хлесткую пощечину. Но эта боль еще и прожигает область груди. Муж убивает меня словами. Уничтожает. Режет без ножа,
Что же ты делаешь, Бурак? Ведь с каждым обвинением ты все ниже падаешь в моих глазах.
Сам не понимаешь, что выставляя меня гулящей, идешь к точке невозврата.
— Да как ты смеешь меня оскорблять?! — вырывается у меня со слезами. — Как. Ты. Смеешь? Кто ты такой вообще? Кто? Скажи мне? Потому что я не вижу прежнего тебя. Ты... незнакомый мне человек! Человек, которого я так не узнала за несколько лет! Предатель! Уходи! Видеть тебя не хочу!
Оттолкнув мужа, я бегу к подъезду. К моему счастью, Бурак даже не пытается остановить меня.
Сейчас мне нужно остаться одной. Нужно успокоиться и остыть. Проанализировать слова, которыми он беспощадно бил меня.
Оказавшись в квартире, я бегу в душ и закрываюсь там, мысленно моля бога, чтобы бабушка не задала никаких вопросов. Струи воды не приводят меня в чувство. Слезы так и текут без остановки. Я провожу в ванной как минимум час. А потом, закутавшись в махровый халат, на цыпочках захожу в комнату и ложусь рядом с сыном.
