Андранику перезвони, скажи, отбой.
Разговор прервался, а в глубине души опять это предчувствие неприятное. Но, стоило взглянуть на Белого, как он презрительно усмехался, как горели злостью его холодные бесцветные глаза, она все поняла.
- Я же сказал, спешить тебе некуда.
Боже... Какой он гад! Как она его в этот момент презирала и ненавидела!
Это же все он подстроил. И авария... Обидно стало за Антона, за свои разбитые колени. За страх, что ей по его милости пришлось испытать. А больше всего за собственную глупость, что подошла к нему когда-то.
Кристина упрямо пригнула голову и сказала, сжимая кулаки:
- Это не имеет значения. Мне все равно пора, меня дома ждут.
Она уже хотела пройти мимо. Но Белый подал какой-то знак, и ее тут же с двух сторон взяли под руки его люди. А ведь она и не заметила, когда вся его поганая кодла успела спуститься во двор. Теперь двое стояли по бокам и держали ее, и еще двое сзади.
- Подождут, - цинично бросил Белый, повернулся и пошел к арке проезда.
А ее слегка, но все-таки ощутимо подтолкнули, чтобы шла следом.
Кристина готова была лопнуть от возмущения.
-Что все это значит?! Отпустите меня!
- Ответишь мне на пару вопросов, - бросил он не оборачиваясь.
Хотелось разорвать его. Вцепиться ногтями и выцарапать его белесые рыбьи глаза. Хотелось орать в голос, ругаться матом. Но смысл? Ее все равно нагнут и потащат, куда этот Белый урод прикажет.
- Ненавижу, - едва слышно прошипела она.
Ненависть мгновенно утопила в себе все чувства. Ненависть и холодное презрение.
Впятером на одну бабу. Ха-ха. Решил попугать, эго свое мелочное потешить, покрасоваться?
А вот х*** вам. Она не доставит этим ублюдкам удовольствия, не станет смешить народ, орать, сопротивляться. Зачем? И так скакала тут как горная коза, вела себя как идиотка.
- Отпустите, я могу идти сама, - проговорила сухо.
И первая пошла к выезду со двора.
глава 30
Белый весь кипел. Кипел изнутри!
Когда услышал, что она собирается куда-то с двумя мужиками, думал задохнется. Хотелось сжать посильнее ее тонкую шею и спросить:
- В кино собралась? Это теперь так называется?
Встряхнуть как следует, а потом спросить еще раз, спокойно так:
- Одного мужика мало? Надо, чтобы вдвоем драли? А может, подогнать тебе пятерых?
Он готов придушить ее от злости, а в груди горело так, будто какая-то тварь выгрызала дыру огненными зубами.
Что творилось с ним?
Павел Медведев никогда такого не чувствовал, не мог понять. Не мог отбросить это ощущение, погасить, избавиться.
