"
"— Слышал или… — ревниво пробормотала Динка, прерываясь на судорожный вдох. Говорить было сложно, словно все слова разом покинули ее голову, а язык стал тяжелым и неповоротливым. Сладкая вибрация возбуждения судорогой прокатывалась по телу, то отступая, то возвращаясь.
— Хочешь попробовать? — Хоегард снова зарывшись рукой ей в волосы запрокинул ей голову и заглянул в глаза. Динка прикрыла глаза и разомкнула губы. Он снова прильнул к ее рту поцелуем и скользнул языком ей в рот. Динка обхватила его язык своим ртом и, услышав его тихий стон, жадно принялась сосать его.
— Да, вот так, только внизу. Сможешь? — шепнул он, отрываясь от ее губ.
Динка зажмурилась и сосредоточилась внизу, на ощущении его члена, наполняющего ее. И попыталась обхватить его плотнее, сжать его своим телом, ощутить его жар каждой клеточкой внутри себя. И задрожала от нестерпимого удовольствия.
— О-ох, — сорвался с губ Хоегарда довольно громкий стон.
Динка едва сдержалась, чтобы не повторить его. И снова напряглась, сжимая его внутри себя.
— Да, Динка, — прошипел он, словно от боли. Но она уже не нуждалась в его одобрении. Наслаждение, выплескивающееся через край, было лучшим стимулом продолжать делать то, что она делала. Как же сладко ощущать его внутри, сжимать его все крепче, ощущая упругую горячую плоть каждой клеточкой своего тела. Он сжимала и расслабляла мышцы, чувствуя, как с каждым сокращением приближается к своей точке невозврата.
— Сейчас, Динка! — сквозь пелену наслаждения услышала она его тихий напряженный шепот и, сжимая его внутри себя, вспыхнула в обжигающем экстазе.
Он все-таки двинулся внутри нее серией коротких неглубоких толчков, усиливая ее наслаждение, и замер, жадно хватая воздух.
Динка расслабилась, выпуская его из себя, и обессиленно растеклась по дну лодки.
— Ты просто невероятная, моя Варрэн-Лин, — выдохнул Хоегард, притягивая ее к своей груди и зарываясь носом в волосы. Но Динка не ответила
Его ласки сделали свое дело: пугающие мысли улетучились, а мышцы расслабились.
Вновь навалилась тяжелая усталость, и Динка не стала ей сопротивляться, смыкая глаза и уплывая в страну сновидений.
Когда она открыла глаза, первое, что она увидела перед собой, было лицо спящего Штороса. И это зрелище было настолько умилительным, что Динка застыла, разглядывая рыжую щетину на щеках, каштановые брови и длинные темно-коричневые ресницы на фоне белоснежной кожи на высоких скулах.
