Своей яркой раскраской они привлекали внимание, и Динка волей неволей следила за мелькающими между листвой разноцветными крылышками.
Динка вдруг подумала про свой родной край, где она выросла и прожила всю свою жизнь. Про густой темно-зеленый ельник за околицей, под кронами которого всегда прохладно даже в самую летнюю жару. Не увидеть ей теперь родных мест, не бегать босиком по мягкому мху, не собирать в лукошко душистую землянику на ярких солнечных полянках. На глаза навернулись слезы."
"Когда они вышли к портовому городу, с неба падал первый снег.
Сейчас дома зима. Сугробы лежат по пояс, а снег от мороза хрусткий и блестящий на солнце. Перед зимним солнцестоянием брат всегда притаскивал из лесу пушистую, пахучую елочку, а Агнесс наряжала ее привезенными с ярмарки печатными пряниками, разноцветными леденцами и яркими лентами. В самую длинную ночь они накрывали стол разными яствами, чтобы жизнь в нарождающемся году была сытая и богатая.
Динка не замечала, как слезы градом катятся по ее щекам, капая в морскую воду.
Ливей, где он теперь? Жив ли? Все также выпивает? А Агнесс… Какой бы она не была, она по-своему заботилась о Динке. Вырастила ее, как дочь. А Динка… Что Динка? Она осталась жива и наслаждается любовью тех, кто разрушил ее жизнь, убил ее семью, подруг, соседей. А теперь и вовсе собирается навсегда уйти в чужой неизвестный мир. Хочет ли она этого? Или у нее опять нет выбора?
— Динка? — раздался над ее головой растерянный голос Тирсвада.
— Ты чего плачешь? Кто тебя обидел? Скажи что-нибудь! — Тирсвад схватил ее за плечи и легонько встряхнул.
Пока Динка вспоминала прошлую жизнь, лодка доплыла до берега, и мужчины вытащили ее на песок. Тирсвад подошел, чтобы помочь Динке выбраться, да так и застыл, увидев слезы, бегущие по ее щекам.
Динка помотала головой, хлюпая носом и утирая слезы рукавом рубахи.
— Все в порядке, Тирсвад. Все хорошо. Просто взгрустнулось, — Динка протянула к нему руки, как маленький ребенок протягивает руки к отцу.
Тирсвад подхватил ее подмышки и прижал к своей груди. Динка, глубоко вздохнув, обвила его руками и уткнулась лицом ему в шею. Однажды она уже выбрала остаться с ними. И теперь не отступит от своего решения. Как бы не было жалко Ливея и Агнесс, всю свою прежнюю жизнь, она выбрала любовь. И теперь она тоже последует за своими любимыми в их мир. В ее новый мир, где она непременно станет счастливой.
— Пошли? — улыбнулась она Тирсваду. — Нас, наверное, ждут.
