Динка вздрогнула, выныривая из своих мечтаний, когда Шторос вынул из ее рук опустевший бокал и поставил на стол.
— Пошли, я отведу тебя в каюту. Ты уже засыпаешь, — позвал он ее. И Динка вспомнила, что сегодня проснулась среди ночи и с тех пор не спала. А день выдался насыщенный. Она поцеловала Дайма в щеку и, неохотно высвободившись из его объятий, позволила Шторосу взять ее за руку. Дайм, поймал ее ускользающую свободную руку и на миг прижался губами к тыльной стороне ладони.
— Мы спать, нас не беспокоить, — оповестил всех Шторос, собственнически обнимая Динку за плечи и прижимая ее к себе.
Динка послала воздушный поцелуй Хоегарду и Тирсваду и, прижавшись к теплому боку Штороса, пошла за ним. Пол под ногами покачивался, и Динка не знала — это проснувшиеся волны качают корабль или вино так на нее действует.
Шторос довел ее до каюты молча, и остановился на пороге.
— Я… можно я буду спать одна? — Динка заглянула ему в глаза снизу вверх и ласково погладила по груди. Она знала, что он надеется на близость, но сил не было совершенно.
Глаза слипались. И одна мысль о близости вызывала усталую дрожь в мышцах.
Шторос кивнул и отступил. Его выражение лица не изменилось.
— Спокойной ночи, — пожелал он ровно и скрылся за соседней дверью. Динка вздохнула, размышляя о его чувствах, и тоже ушла в «свою» каюту. В каюте они с Хоегардом оставили беспорядок. Подушка и одеяло валялись комком на полу. Там же вывернутая дорожная сумка с рассыпавшимися по полу мелочами: гребнем, ложкой, кожаными ремешками, нитками и иголкой.
На узкой койке лежал скомканный вспоротый когтями матрас.
Динка, не чувствуя в себе сил что-то исправлять, улеглась на пол, завернувшись в одеяло и подоткнув под голову подушку, и закрыла глаза. Она лежала минуту, другую… За окошком было уже темно. Но сон не шел. В голове после вина была блаженная пустота, но уснуть все равно не получалось. Словно стены давили на нее, и не хватало воздуха. Динка вскочила с пола и попыталась открыть окно, но оно оказалось задраено.
Она снова легла, поворочалась на твердом полу, устраиваясь поудобнее. Но уснуть все равно не могла. Она так привыкла за последние месяцы засыпать в чьих-нибудь объятиях, что как будто разучилась спать сама.
Со вздохом она поднялась с пола и, волоча за собой подушку и одеяло, побрела в соседнюю каюту. Динка тихонько поскреблась в дверь, внутренне смирившись с тем, что он уже уснул. Будить его не хотелось.
