— Да, я обратил внимание на тот рисунок, который был в нашем мире при проходе в этот мир, и на тот рисунок, который был здесь на выходе из портала. Думаю, я смогу воспроизвести оба рисунка. Если получиться пройти отсюда в наш мир, то я и оттуда смогу составить нужную мозаику, чтобы сделать двусторонний портал, — ответил Хоегард.
И Динка в волнении сжала в ладонях руку Дайма. Если Хоегард сможет составить двусторонний портал, то тогда они смогут жить одновременно в двух мирах, и ходить туда и обратно каждый раз, когда им захочется.
Как бы это было прекрасно!
Подошел Шторос и протянул ей хрустальный бокал с напитком благородного багрового цвета. Динка приняла бокал из его рук и пригубила. Вино было сладким и восхитительно вкусным."
"— Проблема здешнего портала в том, что этот мир напрочь лишен силы, и камням не от чего напитываться ей. Поэтому большинство порталов из мира в мир односторонние. Оттуда сюда. Обратно пройти не получится. Скорее всего, именно поэтому женщины-птицы остались на этом острове.
Они просто не смогли пройти обратно к себе. Но у нас есть источник силы. Я почти уверен, что Динка сможет зарядить эти камни и открыть нам портал домой.
Все разом посмотрели на Динку.
— Я попробую, под руководством Хоегарда, — промямлила она, неловко сжимая в руках бокал. — Надеюсь, что у меня получится.
— Ты — умница! У тебя все получится, — тепло улыбнулся Хоегард. И Динку до самой макушки затопила нежность. Каждый раз, когда он называл ее «умница», она готова была в лепешку разбиться, чтобы соответствовать этому ласковому прозвищу.
Варрэны расслабленно сидели в креслах, потягивая вино, и продолжали обсуждать свойства порталов. А Динка нежилась в объятиях Дайма и уже не вслушивалась в их беседы. Вино вызывало в теле приятное онемение. Мысли медленно и лениво текли в голове, цепляясь одна за другую. Если Хоегард сделает двусторонний портал, то нет ничего страшного в том, чтобы перейти в тот мир. Рядом с порталом она сможет возвращать себе человеческую форму.
Через портал можно будет ходить в этот мир, чтобы побывать в привычной для себя обстановке. А там, глядишь, она и привыкнет к новому облику и образу жизни. Ведь привыкла же она к этому бесконечному путешествию, после того, как ее выдернули из деревни, в которой она провела девятнадцать лет своей жизни. Вон даже чужой корабль ей сейчас кажется почти домом. Лишь бы четверо ее мужчин были с ней рядом. А там, в том мире, они и будут с ней рядом всегда.
