Хочет ли он знать?
Динка привстала на его колене и потерлась щекой о его щеку, вытаскивая его из болезненных воспоминаний в сегодняшний день. В этот теплый круг, образованный желтым светом костра и их обнаженными телами.
— Я не думал, что вы придете за мной, — вдруг сказал Дайм без перехода. — Я снова стал слаб и бесполезен. Но вы раз за разом рискуете ради меня. Почему?
— Ты нужен нам, — убедительно сказала Динка. — Не только мне, нам всем. Нам нужен не Вожак, не сильнейший варрэн. Нам нужен ты, Дайм.
Такой, какой ты есть. Спокойный, рассудительный, внимательный. Рядом с тобой мы знаем — все под контролем, все будет хорошо.
Остальные не говорили ни слова, задумчиво глядя в огонь, но Динка точно знала, чувствовала, что они все думают то же самое. Никто не спрашивал Дайма, что с ним случилось в Эрасте. Да это сейчас уже не имело значения. Главное было то, что он снова был с ними.
Дайм повернулся к ней и за подбородок поднял ее голову, заглядывая в глаза. В его взгляде полыхал первобытный огонь.
Он склонился к ее лицу и коснулся ее губ нежным поцелуем.
Глава 17
Его поцелуи были медленными и глубокими, насыщенными едва сдерживаемой страстью. Он наслаждался каждой секундой их близости, каждым соприкосновением их губ и языков, застывая, а затем вновь возобновляя наступление, овладевая ее ртом, ее телом, ее желаниями. Он сжимал ее своими большими ладонями, продолжая неистово целовать.
И Динка чувствовала себя в его руках хрупкой фарфоровой статуэткой.
Его прикосновения будили в теле сладкое томление, совсем непохожее на восторженное возбуждение, которое она испытывала от мысли, что ее хочет сам Вожак. В этот раз, отбросив статус Вожака, словно ненужную шелуху, он был самим собой. Не прекращая ее целовать, Дайм уложил ее на землю и склонился над ней сверху. Его густые черные волосы покрывалом спадали вокруг их тел.
— Позволь мне… — хрипло прошептал он, слегка отстраняясь и скользя по ее телу затуманенным страстью взглядом.
Динка, вместо ответа, ухватила его за плечи и потянула на себя. Он нежно улыбнулся, опираясь на локти и склоняясь к ней еще ниже.
— Прости меня, я был жесток с тобой, я думал только о себе, — прошептал он ей на ухо.
Динка затаила дыхание. Она хотела спросить, что он имеет ввиду, но от близости его тела, его запаха, его горячего дыхания у ее шеи кружилась голова, по телу пробегали волны жара, и мысли путались.
Но в этот раз он не спешил овладеть ей.
