А я-то тебе доверяла!
Но Тирсвад не поддался на провокацию, выхватив у нее из рук нож, и принялся выдергивать остальные.
— Зато очень удобно — не надо каждый раз снимать с тебя штаны, чтобы… — он хитро посмотрел на нее. Динка фыркнула. Нашелся шутник! Давно ли стеснялся даже смотреть на нее?
— Потренируй меня тоже метать, — попросила Динка.
— Лучше я потренирую тебя уворачиваться, — проговорил он, показывая ей на ладони метательный нож. — Смотри и запоминай: у любого метательного орудия есть центр тяжести…
Динка так увлеклась уроком обращения с холодным оружием, что не заметила, как день перевалил за середину.
Тирсвад научил ее ценному фокусу. Оказывается, если нет возможности увернуться или прикрыться от летящего в тебя холодного оружия, можно попытаться изменить его траекторию, ударив по центру тяжести.
Когда она метала в Тирсвада нож, он ловко поддевал его на лету так, что тот, кувыркаясь, подлетал вверх, а затем падал острием вниз как раз в подставленную ладонь Тирсвада.
Тот перехватывал нож на лету и швырял обратно в Динку. Со стороны это выглядело как настоящая магия, но оказалось, что выполнить это не очень сложно, и у Динки почти получалось. Так они и тренировались, когда раздался звонкий металлический шум. Это кок ударял поварешкой по пустой кастрюле, призывая всех обедать.
Тирсвад повесил ножи обратно на пояс и протянул Динке руку, но она отрицательно покачала головой.
— Иди без меня, что-то нет аппетита, — проговорила она, опускаясь в тень от кубрика и прислоняясь спиной к его стене.
Он с тревогой посмотрел на нее, но Динка ободряюще улыбнулась и махнула ему рукой. Хотелось побыть одной и подумать.
Тирсвад ушел, а Динка все сидела, глядя на буруны морской воды, остающиеся за кормой. Что с ними дальше будет? Даже если они вернут в свою команду Дайма… Отличающиеся от всех, тесно привязанные друг к другу, сильные, но уязвимые. Они обречены не жить, а выживать, не имея возможности вернуться в родной мир.
Сама того не осознавая, Динка начала думать о том, неизвестном ей мире, как о своем родном. Случай с Ладой и ее отцом очень наглядно показал ей насколько она здесь чужая. «Они не люди», — просто сказал капитан «Элегии». Но сколько всего было в этих словах! Суеверный страх, недоверие, отвращение, брезгливость. «Не люди».
А ведь она рисковала своей жизнью и жизнью Штороса ради того, чтобы спасти его дочь от судьбы быть сожранной чудовищем.
