Только любопытство и желание поддразнить заключенных.
— Ты же прекрасно понимаешь, что если ты к ней прикоснешься, то никакие ружья меня не остановят. Я вырву тебе глотку собственными руками, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни, — в тон ему процедил Шторос.
— В камеру их, — распорядился гвардеец, решив, видимо, не испытывать судьбу.
Им позволили взять сумки с вещами и под прицелом оружия провели в дальнюю дверь, за которой открывался длинный коридор, по обе стороны которого располагались зарешеченные камеры.
Пустых камер почти не было, в каждой сидели по трое-четверо мелких преступников: воришек, попрошаек, мошенников. Они все с любопытством провожали новеньких взглядами.
В отличие от той тюрьмы, где им довелось уже побывать, здесь в каждой камере присутствовало зарешеченное окошко достаточно большого размера, чтобы в него мог пролезть такой мужчина, как Шторос или Тирсвад. Две стены, отделяющие камеру от соседних были глухими, а третья стена, выходящая в коридор, была полностью из толстых чугунных решеток с такой же решетчатой дверью.
К счастью, их не стали разделять и загнали всех в одну камеру, захлопнув тяжелую решетчатую дверь и прицепив на ушки двери большой навесной замок.
Как только шаги гвардейца в коридоре стихли, Динка подбежала к двери и попыталась дотянуться до замка. Но он был хитро сделан. За металлической пластиной он висел таким образом, что изнутри достать его руками было невозможно.
— Зря стараешься, цыпочка, — донесся хриплый хохот из камеры напротив.
— Если бы это можно было так просто сделать, мы бы тут не сидели.
Динка демонстративно отвернулась. Обстановка в камере была скудная: четыре деревянные лавки вдоль стен, да ведро для естественных надобностей в углу. Варрэны молча устроились на лавках. Шторос улегся, растянувшись во весь рост, Хоегард подвинул свою лавку к окну и уселся на колени, выглядывая в окно. Тирсвад сидел в углу, прижавшись спиной к каменной стене и подобрав под себя ноги.
— Так и будем сидеть? — вспылила Динка.
— Да, — просто ответил Шторос.
— До каких пор? Все десять дней? — взвилась Динка, сжимая кулаки. — А как же Дайм?
— Ляг и отдохни, — посоветовал Шторос.
— Как я могу отдыхать? — закричала она. — Он там в кандалах, а я должна тут отдыхать?
— Твои истерики никому не помогут, — также спокойно проговорил Шторос. — От них одни проблемы.
— Еще скажи, что это из-за меня мы здесь! — зарычала Динка, подбегая к нему и упираясь ладонями ему в грудь.
