— Может быть мы с вами договоримся за хорошую плату? Зачем сразу в тюрьму? Ведь мы не сделали ничего плохого.
Гвардеец молчал.
— Ведь вы прекрасно понимаете, что раб на площади — наш близкий друг. Ни с какой Искории его не привозили. Мы готовы хорошо заплатить вам, чтобы уладить это недоразумение, — продолжал Шторос. Но гвардеец в ответ лишь ухмыльнулся.
— Что скажете? Дайте мне ответ, — не отставал Шторос.
Гвардеец повернулся к нему и пристально поглядел на него.
— А ведь ты прекрасно понимаешь, что вы так и так заплатите мне все, что у вас есть.
Но в тюрьме, к сожалению, вам придется отсидеть. Так как Ерег — мой близкий друг, и я не могу вам позволить сорвать ему удачную сделку, — насмешливо проговорил гвардеец и отвернулся. Говорить больше было не о чем.
Тюрьма в Эрасте была не в пример той, из которой они когда-то бежали. Или их привели в тюрьму для легких проступков. Но это было обычное двухэтажное здание, без кованных ворот и лабиринтов подземных камер."
"С улицы открывалась простая деревянная дверь, запиравшаяся изнутри на задвижку, а снаружи на навесной замок.
Первым помещением был зал ожидания со стоящими вдоль стен лавками и тремя дверями. В одной комнате дежурила охрана, в другой хранились конфискованные вещи. В этой комнате от них потребовали сдать оружие и раздеться, все также держа на прицеле.
Четверо гвардейцев стояли с ружьями, еще трое забрали все оружие и небрежно сбросили в большой кованый сундук в углу. Затем выпотрошили все сумки, забрав оттуда все сколько-нибудь ценное и оставив только одежду, бинты и лекарственные травы.
А когда варрэны разделись, у них отобрали мешочки с золотом, привязанные у каждого за пазухой, и только осмотрев и прощупав всю одежду, позволили одеться обратно.
— Теперь девчонка, — кивнул на стоявшую за спинами варрэнов Динку начальник гвардейцев.
— Не смей приближаться к ней, — зарычал Шторос, закрывая ее своей спиной.
— Она тоже вооружена. И я должен убедиться, что она не прячет оружие под одеждой, — спокойно ответил гвардеец, как будто речь шла о покупке хлеба в булочной.
— Динка сдай нож, — скомандовал Шторос.
Динка неохотно отцепила от пояса свое единственное оружие.
— Больше оружия у нее нет. И раздеваться она не будет, — отрезал Шторос, швыряя нож под ноги гвардейцам.
— Ты же прекрасно понимаешь, что если я захочу, я поимею девчонку прямо на ваших глазах, — лениво произнес гвардеец, разглядывая Динку. Но похоти в его голосе и взгляде не было.
