Особенно после того, как она обладала нами четырмя одновременно.
— Вот смотри, если у тебя рана вот здесь, — Хоегард опустился рядом и провел ребром ладони по желобку между мышцами на плече Штороса. — Что ты получишь?
— Тут проходит сосуд и будет сильное кровотечение, — отозвался Шторос, оценивая место, которое ему указал друг.
— Остановить мы его можем тем, что туго перевяжем и прижмем руку к груди вот так. До тех пор, пока сосуд не восстановится. Верно? — продолжал Хоегард.
Шторос кивнул. С ним такое уже было в одном из сражений.
— Сколько времени ты так ходил? — снова спросил Хоегард.
— Тогда сила уже была на исходе. Седьмицы две или три заживало, — припомнил Шторос.
— А если бы ты взял в эту руку меч и принялся размахивать им, то…
— Кровотечение бы возобновилось. И пришлось бы снова останавливать и по-новой ждать заживления, — нетерпеливо перебил Шторос. — Но какое отношение это имеет к Динке? Чрево ведь не рука!"
"— Там тоже мышцы и сосуды. Если сосуд был поврежден и было кровотечение, то мышцам вокруг него надо дать покой.
Когда она кончает, мышцы сокращаются. Кровотечение может возобновиться! — громким шепотом объяснял ему Хоегард.
— Но она же полна силы! Уже все затянулось наверняка… — неуверенно возразил Шторос.
— Ты видел как она управляется с этой силой? Либо все, либо ничего. Ей еще учиться и учиться. Поэтому я бы на твоем месте не был так уверен. Я предлагаю найти в городе целительницу и показать ее. Пусть опытный человек посмотрит зажил ли поврежденный сосуд.
— В том то и дело, что человек. А Динка не человек, — буркнул Шторос, не желая сдаваться.
— Пока у нас нет выбора, — вздохнул Хоегард.
Динка снова застонала, комкая одеяло и зажимая его между ног.
— Шторос! Да! О-о-о, — выдала она, выгибаясь всем телом и комкая в кулачках простыни.
Мужчины притихли и переглянулись. Содержание Динкиных сновидений не оставляло сомнений.
— О-о, еще… Да! — Динка выгнулась последний раз и, вздрогнув всем телом, обмякла в постели.
— Ну и как ты собираешься повлиять на это? — усмехнулся Шторос, прикипая взглядом к выглянувшей из-под одеяла окружности груди, увенчанной торчащим розовым соском.
Но Хоеград лишь шумно сглотнул, с трудом отводя взгляд от девушки.
— Проваливай, — насмешливо фыркнул Шторос, глядя на напряженное лицо товарища. — Я сам о ней позабочусь. Тебе до моего самоконтроля еще учиться и учиться.
— Спокойной ночи, — проговорил Хоегард хрипло, вставая и поворачиваясь к двери.
