Раньше она никогда не прикасалась к своему бутону намеренно. Только если мыла. И то старалась быстро пройтись мочалкой или влажной тряпкой.
Динка очень хорошо помнила, что именно делал с ней Шторос, и попыталась повторить, аккуратно раздвинув сомкнутые лепестки двумя пальцами. Было в этом что-то запрещенное, что-то неправильное и невыносимо стыдное. Но сейчас, когда ее никто не увидит… Динка прикрыла глаза и провела двумя пальцами между складками, сжав напоследок верхушку. От удовольствия заискрило перед глазами, и тело выгнулось, раскрываясь для ласки.
Бутончик распахнулся и все лепестки стали влажными и скользкими. Динка провела пальцами в обратную сторону и, нащупав узкую ямку лона, погрузила туда кончик указательного пальца, прикусив губу, чтобы не выдать себя стоном.
— Значит, свидания с правой рукой случаются не только у меня, — донесся с пола хриплый мужской голос. Динка распахнула глаза и, охнув, свернулась на койке клубком, одновременно натягивая одеяло и укрываясь им с головой. Жгучий стыд окатил ее с головы до ног.
Так стыдно, ей еще никогда в жизни не было. Как ей вообще пришло в голову заниматься таким?
— Надеюсь, что ты в этот момент думала обо мне, — услышала она тихий смешок и еще плотнее укуталась в одеяло. Он поднялся с пола и, усевшись на край ее койки, положил тяжелую руку на ее спину, укрытую одеялом. Некоторое время он молчал, и Динка замерла под его рукой. Сердце колотилось, как у воришки, пойманного на месте преступления.
— Сегодня был трудный день, — проговорил Шторос.
— Ты не можешь уснуть?
В его голосе были нежность и забота. Динка согласно всхлипнула.
— Я помогу тебе, — он встал, порылся в сумке, что-то доставая оттуда, а затем вернулся на койку и рывком сдернул с Динки одеяло. Динка сжалась от неожиданности.
— Не бойся, не собираюсь я на тебя набрасываться, — хмыкнул он, с нажимом проводя ладонью вдоль позвоночника. Динка поддалась его руке, полностью переворачиваясь на живот и выпрямляясь. На поясницу полилась прохладная вязкая жидкость.
— Это персиковое масло, — пояснил Шторос.
— Я собирался использовать его для других целей, но сейчас это пока не имеет значения.
Обе его ладони обхватили ее поясницу, словно теплым поясом. А большие пальцы заскользили вдоль позвоночника, размазывая по коже масло.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Динка, прислушиваясь к прикосновениям его рук. Его ладони легко скользили по покрытой маслом коже от поясницы вверх к шее, а затем обратно, разогревая и делая очень чувствительной.
