Но Динка догадывалась, что это плохой признак. Он что-то сделал со своим резервом силы, пока спасал ее, и теперь потерял над ним контроль. Как Динка теперь убедилась на собственном опыте, для того, чтобы проявить или спрятать клыки нужно перенаправление потока силы. А в теле Штороса эти потоки теперь были нарушены. Пока ему удавалось удерживать человеческий облик во время бодрствования. Но во время сна он перестал управлять этим процессом. И теперь Динке было страшно, что он умрет, пока она будет спать.
Спящий он совсем не производил пугающего впечатления и выглядел уставшим даже во сне.
Он за сегодняшний день два раза чуть не умер.
Динка соскользнула с койки на пол у его головы и осторожно, чтобы не разбудить, провела ладонями по рогам до самого их основания, зарывшись кончиками пальцев в волосы. Он тогда на отмели говорил, что она делилась с Даймом силой даже, когда спала. И сейчас совершенно спокойно уснул, нисколько не сомневаясь в ней. Но Динка в себе была не уверена. А что, если она уснет, и поток силы прекратится? А что, если утром она обнаружит у своих ног остывшее тело?"
"Хотелось прижаться к его боку, провести руками по его обнаженной груди.
Тело все еще недовольно ныло от неудовлетворенного желания, которое Шторос в ней пробудил своими объятиями и поцелуями. Но ему сейчас точно не до этого. Ему нужен долгий и крепкий сон, чтобы восстановиться. И непрерывный поток силы…
Динка вернулась на свою кровать. Она чувствовала себя вымотанной, но тревога и гудевшее в теле напряжение не давало ей уснуть.
Вот если бы Шторос тогда в кают-компании довел ее до разрядки… Если бы она взорвалась наслаждением, пробегающим по каждой мышце. То тело бы расслабилось, и тревога бы ушла. Ей было бы гораздо легче пережить эту ночь. Динка стянула с себя сорочку, которая словно душила ее, оставшись в чем мать родила. Сейчас это не имело значения. Шторос все равно спал крепким сном.
Динка провела по своему телу ладонями от ключиц до бедер, вспоминая, как скользили по нему руки Штороса совсем недавно.
А ведь он не делал ничего такого, чего нельзя было повторить. У нее тоже были руки: ладони и пальцы. Динка нащупала затвердевший от прохладного воздуха каюты сосок и сжала его между пальцами, едва не охнув от нахлынувшего удовольствия.
Однажды Шторос довел ее до удовольствия одними лишь руками. Интересно, а своими пальцами будет также приятно? Динка раздвинула согнутые в коленях ноги и осторожно коснулась себя там.
